Через лабиринт
Шрифт:
– Значит, не до этого? А я, дура, прячу тебя, сама рискую, тетку подвожу, старую женщину. Из-за кого? Из-за такой свиньи!
– Алка! Подожди, подожди! Ты ж знаешь! Если б я... Я бы сам тут не сидел. В Сибирь бы подался. А то заперся, как дезертир какой. Из-за тебя ж. Сама знаешь. Думаешь, мне легко? Нервы все натянулись. Видишь, аж пальцы дрожат.
– От водки они у тебя дрожат.
– А пью с чего, думаешь? Сладкая она? Будь она проклята!
Семенистый со злостью стукнул
У Аллы по щекам побежали слезы:
– Что же нам делать, Эдик?
– Говорил я, что делать! В Сибирь, на стройку подаваться.
– Да найдут и там.
– Ну, лучше придумай.
– Эдик, а что, если к Мазину сходить?
– Тронулась?
Алла быстро смахнула со щек слезы, села на кровать рядом, заговорила горячо:
– Эдик, ну послушай, Эдик! Ведь не скроешься же. За мной Лешка по пятам ходит. Сегодня парня какого-то подослал. Лучше уж Мазину открыться. Расскажешь все как было.
– Суку хочешь из меня сделать?
– А кого ты жалеешь? Они ж тебе мстить хотят!
– Нечего мне мстить! Не виноват я перед ними.
– Да не верят же они тебе! Найдут - зарезать могут! Лучше к Мазину попасть, чем к ним.
Семенистый стукнул кулаком по верстаку:
– Дура дремучая! Да Мазин, ты понимаешь, чего за мной ходит? Понимаешь? Думаешь, Мазину эта мелочевка нужна? Мазин мне вышку строит! Слыхала такое слово? Знаешь, что за убийство полагается?
– Но не ты ж убил.
– А докажет кто?
– Я там была!
– Ты! Это тоже доказать нужно. Никто тебя не видел.
– Все равно, Мазин разберется. Я ему верю! Он хороший!
– Ух дура, вот дура! Для того он и хороший, чтоб таких соплячек, как ты, на крючок ловить. Думаешь, они там правду ищут? У них свой план есть, свой процент. Шлепнули - и точка. Значит, открыли, значит, хорошо работают. А я им по всем статьям подхожу.
– Ну, что же делать-то, Эдик?
– Уеду я. И ты со мной. После.
– И всю жизнь дрожать от страха?
– Чего там, всю жизнь! Меня не найдут - другого попутают. Им бы галочку поставить. Вот и конец делу.
– А Лешка? Я их еще больше боюсь. И зачем ты в этот шкаф полез!
А Лешка и "кожаный" сидели в это время в пивной на набережной. "Кожаный" был в настроении: рассказывал, как нашел Аллочкину тетку, и похохатывал, довольно сплевывая на пыльный пол. Под мраморным столиком стояла пустая четвертинка.
– Ну баба - умора, я тебе скажу! "Вон он, сынок, вон он, с голубыми ставнями!" - повторял он со смехом и дышал на Лешку луком и водочным перегаром.
На рукав "кожаного" сел комар. Он
– Вот так я и эту тварь прихлопну, семенистую. Вся икра с него потечет.
Лешка смотрел и молчал, наморщив низкий лоб.
– Ну, чего молчишь?
– Нужно ж его найти.
– Я его, гниду, на Кушке разыщу. По копейке все с него выдавлю.
– Нам его трогать не нужно.
– Как не нужно? А деньги?
– Деньги теперь с него черта с два получишь. Плакали наши денежки. Но он нам заплатит, дорого заплатит!
– Ясней говори, не темни.
Лешка нагнулся поближе:
– Нужно его найти и про старичка шепнуть куда следует. "Не там, граждане сыщики, убийцу ищете". Короче, общественность помогла обезвредить опасного преступника. Уразумел?
– Ха-ха! Это неплохо! Сам придумал?
– "Хозяин" подсказал. Мы так двух зайцев прикончим. И за денежки расквитаемся, и легавых от себя отведем.
– Неплохо было б. Может, по стакану вина за такое дело?
– И так намешали.
– Все одно к одному. Эй, родимая, красненького два по двести!
Выпили, поморщились, заели редиской, взялись за пиво.
– Завтра про тетку "хозяину" расскажу.
– Завтра? Точно. Слушай, а может, нам сейчас к ней наведаться?
– Зачем? За гланды подержать?
– Ни-ни! Ни в коем случае! Потолкуем культурненько. Пришли к вам, мамаша, от чистого сердца. На неправильный путь племянница ваша встала, с опасным человеком связалась, спасать девочку нужно.
– Ну, ты даешь!
– Чего "даешь"? Может, она нам адресок и выложит. Тогда с "хозяином" совсем другой разговор получится. Толково придумано?
– Выпили мы много...
– Прямо! Да я сейчас могу машину по всему центру провести, ни один "оруд" не свистнет. И ты в норме.
– Я-то в норме. А запах?
– Тю, запах! Его, знаешь, сухой чай снимает. Зайдем сейчас в "Гастроном", купим пачку.
– Жалко деньги переводить.
– Да я сам куплю.
– Ну давай.
– Любезная, уходим мы, получи за горючее.
Эдик укладывался.
Был он из тех людей, что решения принимают быстро. И не столько от избытка решительности, сколько из упрямства. Перечить ему было бесполезно. Зато натолкнуть на мысль, внушить, что это его собственная мысль, а на самом деле навязать, что ему и в голову не приходило, - такое с ним проделывали. И Аллочка тоже. Но на этот раз он взбунтовался, а ей уже было не до хитростей. Слишком затянулась эта передряга, в которую попали они так неожиданно.