Через пески

Хауи Хью

Коннер повернулся к матери:

– Почему я так беспокоюсь за него? Рано или поздно себя погубит.

– По правде говоря, тебе тоже не полагается нырять, – заявил Роб.

Палмер поставил пиво.

– Парень дело говорит.

– Мне уже восемнадцать… – начал Коннер.

– Замолчите все. – Роза подняла руки. – Просто помолчите минуту. Роб, что случилось с Грэхемом?

– Я был в яме, проверял маску. – Роб взглянул на Коннера. – Грэхем был наверху на случай, если что-нибудь закоротит. Мы все время разговаривали, а потом я услышал, как он сказал: «Эй,

что такое, вон отсюда», и я подумал, что он говорит это мне, но потом посмотрел наверх и увидел в мастерской других людей, может троих. И тогда Грэхем велел мне оставаться в яме, и я почувствовал, что ему страшно. Было даже что-то… что-то хуже страха. Холоднее и чернее. Не знаю, я никогда раньше такого не чувствовал, даже когда засыпало «Медовую нору». Я немного растерялся, потерял контроль над песком, а потом… потом почувствовал, как что-то сломалось внутри Грэхема, иначе не описать. Будто… будто он умер.

Роб замолчал, уставившись на собственные колени. Остальные какое-то время молчали. Наконец Роза спросила:

– Так его просто нигде нет? Может, он ушел?

– Оставив меня в яме? Он никогда не поступил бы так.

– Вероятно, снял оголовье, – сказал Палмер. – Может возникнуть странное ощущение, когда такое происходит прямо посреди разговора.

– Я знаю, как это ощущается, – ответил Роб. – Мне постоянно приходится работать со сломанными оголовьями, которые теряют связь. Но тогда… тогда было похоже, но по-другому. Я чувствовал страх.

– Угу, свой собственный. Тебе не стоит нырять, братишка. Слушай, я помогу тебе найти его после ужина. Поспрашиваем в лагерях. А завтра проверим его любимые места для дайвинга. Грэхем и раньше исчезал. Он всегда появляется. А пока мы все не выясним, можешь пожить с Глоралай и со мной.

– А что с мастерской? – спросил Роб. – Кто-то же должен там быть.

– Попрошу кого-нибудь из девушек присмотреть за ней, – сказала Роза. – Разберемся. А теперь все-таки поешь.

– Я не голоден, – возразил Роб.

– Очень вкусно, – сказала Лилия. – Я сама собирала огурцы. И мы найдем твоего друга.

Какое-то время они ели молча, думая о Грэхеме. Роза облегченно вздохнула, видя, что с Робом все в порядке. Обычно она не очень-то следила за своими детьми, зная, что они станут поступать как захотят, несмотря на все ее возражения. Возможно, она также знала, что они зачастую присматривают друг за другом куда лучше ее самой. Роза всегда считала, что работающие у нее девушки больше нуждаются в помощи, отдавая все внимание бизнесу. Но мир изменился; потеряв Вик и едва не потеряв Палмера, она испытывала все возрастающую тревогу, чувство, что все вокруг может рухнуть в любой момент.

– Эй, мам! – прервал ее размышления Коннер. – Как думаешь, Глоралай может поужинать с нами на следующей неделе?

– Она может есть здесь, когда захочет, но давай оставим воскресенья для семьи, ладно?

– Кстати, на следующей неделе я могу оказаться в Лоу-Пэбе, – сказал Палмер, гоняя еду по тарелке.

– Что ж, будем надеяться, что появишься хотя бы к ужину. Посмотрим.

– А если она тоже член семьи? – спросил

Коннер.

Палмер рассмеялся.

– Вы слишком молоды, чтобы пожениться, – сказала Роза.

– Мне восемнадцать. Сколько было тебе, когда ты вышла замуж?

– Тогда все было иначе…

– Это теперь все иначе! – заявил Коннер. – Если ты не бывала в последнее время на улице и не оглядывалась вокруг…

– Может, обсудим это в другой раз?..

– Ты ее спрашивал? – поинтересовалась Лилия.

– Пока нет. Но я над этим работаю. Просто сегодня мне пришла в голову эта мысль, и я знаю, что она ответит «да». Да, мама, и еще пришла другая мысль, насчет того, что сказала мне Глоралай.

Роза допивала пиво, уже думая о следующей кружке. Она махнула рукой: продолжай.

– В общем, мы говорили о том, что песок вроде бы перестал засыпать нас, после того как Вик… сделала то, что сделала. Глоралай думает, что те люди могут теперь явиться по нашу душу – если сообразят, что именно мы устроили это. И вот мне вспоминается папина записка насчет того, что мы должны уходить на запад через горы…

– Мы уже обсуждали это. – Роза поставила пустую кружку. – Самое безопасное для нас место – здесь, а не где-либо еще. У нас есть все необходимое. Безопаснее не бывает.

Она едва не добавила, что предложение Нэта лишний раз подтверждает ценность заведения, но поняла, что это обесценивает ее довод относительно безопасности.

– Угу, знаю, но… колодец не в лучшем состоянии, а еще каннибалы, Грэхем, банды… может, все-таки стоит рискнуть и попытаться?

– Я так и знал, что ты это скажешь, – сухо заметил Роб.

– В смысле? – спросил Коннер.

Похоже, Робу не хотелось отвечать, но все остальные смотрели на него.

– Просто ты уже собирался уйти, еще до того, как все случилось.

Коннер не стал возражать, и Роза не сразу поняла, что имел в виду Роб.

– Мы пойдем. – Коннер отодвинул тарелку. – Заканчивай побыстрее, – велел он Робу. – Посмотрим, не вернулся ли Грэхем. Может, просто выбежал на секунду. Если нет – заберем твои вещи, переночуешь у нас.

– Ты не доел, – заметила Роза, чувствуя, что она чего-то лишается – не только этого ужина, но и всех последующих. Радость оттого, что они остались живы, что они совершили поход с палаткой, сплотившая всех печаль из-за ухода Вик… все это быстро улетучивалось. Их путям вновь предстояло разойтись. Палмера не будет неделю, а может, и не одну. Она потеряет их одного за другим. Снова.

Коннер проглотил остатки овощей, сунул в карман ломоть хлеба, обошел стол и поцеловал Розу в висок:

– Просто замечательный ужин, мама. Увидимся завтра, когда я приду за баллоном и снаряжением. Я тебя люблю.

Роб съел еще немного лапши и отодвинул стул.

– Спасибо, мама, – сказал он и, махнув рукой брату и сестре, поспешил следом за Коннером.

– Извини, что так получилось, – сказал Коннеру Роб, как только они вышли на улицу.

– Не знаю, о чем ты, – ответил Коннер, сворачивая налево, в сторону мастерской Грэхема.