Через пески
Шрифт:
Роб нагнал его:
– Ну, я намекнул, что ты собирался нас бросить в ту ночь, когда появилась Лилия, и, если бы не она, тебя давно бы тут не было. Как папы. И что ты, вероятно, все еще хочешь уйти…
Коннер развернулся к брату, сорвав платок:
– Слушай, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Это вовсе не одно и то же. Тогда я хотел уйти, потому что надеялся найти там что-нибудь получше. Теперь же я хочу, чтобы ушла вся семья, потому что иначе мы обречены, я убежден. Я больше не верю ни в какие лучшие места. Повсюду ад. Я просто знаю, что здесь нет будущего ни для нашей семьи, ни для нашего народа – ни для кого из нас. – Роб молчал,
– Я не нырял, просто испытывал…
– Надо быть осторожнее, братишка. Ты хоть понимаешь, сколько в мире опасностей? Конечно же нет. Я помню себя в твоем возрасте. С тобой пока что не случилось ничего ужасного, и ты думаешь, что дальше тоже ничего не случится. Но ты ошибаешься.
– Знаю.
– Нет, не знаешь. Думаешь, что знаешь, но на самом деле понятия не имеешь. Проблема отчасти в том, что ты – самый младший и видел, как братья и сестра не раз выходили живыми из передряг. Но им тупо везло. Вспомни, как выглядел Палмер после своего нырка к Данвару. Вик больше нет. Следующими будем ты или я. Песку плевать, насколько ты молод, он заберет тебя на раз-два.
Коннер попытался щелкнуть пальцами, но у него не вышло. Роб усмехнулся.
– Испортил всю свою речь, – сказал он.
– Заткнись.
Роб несколько раз щелкнул пальцами правой руки, потом левой, потом пальцами обеих рук.
– До чего же я тебя ненавижу, – притворно ухмыльнулся Коннер.
Он уже собирался извиниться перед братом, сказав, что все будет хорошо, что он не станет грузить его своими заботами, когда песок под ним вдруг стал мягким. Коннер погрузился по колено в след какого-то ныряльщика.
– Назад! – крикнул он Робу, но брат с молниеносной быстротой исчез под песком. Тогда Коннер заорал: – Помогите!
Однако рядом никого не было, и его крик унес ветер. Он задергал ногами, разрыхляя песок, затвердевавший вокруг голеней и ступней, потом начал откапывать себя руками, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. Высвободив ноги, он снял рюкзак, развернул его, достал маску, оголовье и дайверский костюм. «Скорее, скорее, – думал он. – Сколько времени прошло? Полминуты? Мог ли Роб надолго задерживать дыхание? Вряд ли. Все из-за этих дурацких отцовских ботинок, которые он всегда носил, – Роб наверняка оставил их включенными, и что-то коротнуло».
Сорвав рубашку и штаны, Коннер разделся догола под звездами и натянул костюм, не думая о том, сколько песка попало внутрь.
Время еще оставалось. Полно времени. Он вытащит брата, и тот снова сможет дышать. «Без паники. Только без паники. Думай, как Вик. Спокойно, спокойно, спокойно».
Надев маску, он включил костюм и, не дожидаясь проверки систем, нырнул. Экран маски, получив сигнал, засиял разными цветами. Коннер искал тело, голубые и пурпурные отблески: оно должно было быть прямо под ним, на глубине в несколько метров. Но там ничего не оказалось.
Коннер описал полный круг, вглядываясь в песок. Не заботясь о собственном дыхании, он нырнул на пятьдесят метров, включив экран на максимум и зыркая глазами по сторонам, но не обнаружил ничего, кроме останков людей, умиравших годами и теперь погребенных под песком. Тела не было. В песке ничто не шевелилось. Его брат исчез.
Часть 3
Через пески
Ничто не имеет своего места.
Нет любви величайшей,
чем к капле воды на стебле
травы одиноком.
10
Что потом
Тремя неделями раньше
В детстве Аня играла на железнодорожной станции, ставшей для нее, можно сказать, задним двором и вторым домом. Теперь станция казалась чужой землей. В товарных вагонах жили люди, на платформах поспешно возвели палатки, оказавшиеся вдали от взрыва горняки толпились в здании терминала – все, кто выжил, ждали поезда, который навсегда увезет их из Эйджила.
Большинство поездов служили для транспортировки одной только руды. Теперь власти, вместо того чтобы предоставить вагоны для перевозки местных жителей, отправляли поезда с последним грузом сырья, один за другим – на восток, к плавильным печам и фабрикам. Империя ясно демонстрировала свои приоритеты.
Аня остановилась на насыпи, глядя на отца, который зашагал к единственному поезду, бравшему пассажиров. Она взглянула на жалкие остатки родного города: над ним по-прежнему стоял густой столб черного дыма, кренившийся к западу. Взвалив на плечи рюкзак со всем ее теперешним имуществом, Аня двинулась по насыпи следом за отцом.
– Я хочу с тобой, – сказала она, нагнав его. Он продолжал настаивать, чтобы дочь уехала к родственникам на востоке, которых никогда не видела.
– Это невозможно, – ответил отец. – Моя работа не займет много времени. Моргнуть не успеешь, как я приеду к вам.
«Моргнуть не успеешь». Так он говорил всегда, отправляясь в поездку, которая всякий раз длилась вдвое дольше обещанного.
– А я не могла бы помочь? Чтобы времени ушло меньше. Папа, я не хочу быть одна.
– И не будешь. Слушай, другой такой поезд будет не скоро. Давай я тебя посажу…
– Тогда поезжай со мной, – попросила Аня, начиная сознавать, что он отправляет ее в неизвестность. Встретятся ли они снова? Аня ведь не предполагала, что никогда больше не увидит Мелл. Их последний разговор закончился ссорой, и ей не хотелось, чтобы с отцом получилось так же. Она взяла его за руку, сдерживая слезы.
Отец махнул стивидору с нашивкой железнодорожника на плече.
– Аня Мейер, – сказал он, показывая ее документы. – Мне нужно, чтобы она в целости и сохранности добралась до Каанса.
– Девочка едет одна? – спросил тот. – Вы ее отец?
– Да. Я из седьмого департамента, так что остаюсь здесь. Ее будет ждать моя двоюродная сестра.
– Конечно, сэр. Думаю, у нас найдется место в пассажирском вагоне. Мы о ней позаботимся.
Когда отец повернулся и нагнулся к ней, чтобы попрощаться, она вновь осознала всю серьезность момента. Из глубин памяти всплыло воспоминание о первом дне в школе, потом еще одно – о первой неделе, проведенной вне дома, во время школьной экскурсии на рудники. Ожидание превратилось в реальность, и ей предстояло оказаться одной в незнакомом мире. Еще недавно она мечтала сесть в поезд, отправиться на восток, к сердцу империи, и увидеть что-нибудь еще, кроме городков при рудниках, в которых она росла. Но она даже не представляла, что пустится в путь без Мелл или еще какой-нибудь подруги, и не думала, что ее могут просто вышвырнуть прочь.