Через семь границ

Кротов Антон Викторович

Удивлённый неопровержимым аргументом, я расплачиваюсь и выхожу из автобуса. Водитель доволен.

В воздухе, сыром и тёплом, как кисель, высвечивается надпись:

«BUSHEIR INTERNATIONAL AIRPORT»

* * *

Солдаты на входе в «International Airport» понять меня не могли. Я достал картинку с самолётиками и надписью «TEHRAN».

— Я! (показываю на себя!) хочу лететь! (показываю на самолётики!) хочу билет! (Билет на фарси так и будет: «билет».)

Не понимают.

Пришли и другие сотрудники аэропорта.

Но понять они меня не могли.

Наконец, восьмой или десятый человек, заинтересованный моим поведением, подошёл поближе. Ура! говорит по-английски!

— Я хочу сейчас улететь в Тегеран, где я могу купить билет?

— Заходите, рейс в 22:55, если будут свободные места, тут же и купите билет.

Ух! наконец-то объяснились. Оказалось, никто не покупает билеты в аэропорту — это обычно делают в билетных агентствах в городе.

Но, в принципе, можно и тут.

Меня тщательно обыскали и просканировали, и вот я внутри, ожидаю рейса на Тегеран.

* * *

В это время Влад и Олег как раз прибыли на местную «Стройку века» — Буширскую атомную. Влад описал этот эпизод так:

«Вечером второго сентября мы с Олегом отправились на Буширскую атомную станцию. На КПП служба охраны в лице двух весёлых парней высадила нас из автобуса и начала предлагать умыться, поесть и рассказать о России, одновременно звоня на станцию Мистеру Сергею. Минут через 30 со станции приехало в срочном порядке трое русских:

— Кто вы такие?

— Мы студенты из Университета. Приехали из Москвы посмотреть на Буширскую атомную станцию…

— …!? Ну а в Москве где живете?

— Я — на Юго-Западной.

— А я на Щёлковской.

Наши посовещались и звонят на станцию: «Слушай, Петрович (отчества конечно не помню), к нам тут ребята из Москвы приехали… Ну да, один со Щелковской, другой с Юго-Западной…»

Потом к нам опять:

— Ну хорошо, а как вы это себе представляете, здесь ведь охрана, внутрь всё равно не пропустят. Где ночевать будете?

— Да ладно, отойдём метров на десять и поставим палатку под ближайшим кустом.

— Да что вы, ребята. Наш главный вас уже пускает, а если иранские кагэбэшники не пропустят, мы вам самую большую дырку в заборе покажем. Конечно проедете, всё сделаем.

Порадовались мы тому, какие наши замечательные: пять минут поговорили, а уже чем-то родным, близким повеяло, — и поехали на станцию."

Буширскую атомную станцию строят уже лет двадцать. Сначала договорились, что построят её немцы. Их было целых 5000 человек — целый городок европейцев, всё своё, даже пивзавод у них был свой. Обещали построить за три года. Но недостроили: где-то сверху правительства разругались, и немцы, обиженные, уехали со всем своим барахлом, с пивзаводом и чертежами. Тогда пригласили русских (тогда ещё советских) специалистов. Их значительно меньше — всего 50 человек инженеров, а строители иранцы. Но как строить, никто не знал, чертежей буржуи не оставили.

А ещё строители-иранцы, как сообщили, народ непонятливый, трудно с ними управляться. Русские специалисты заключают контракт на год, потом его можно продлевать, а всего стройка уже идёт, в лучших российских традициях, 15 лет. А западная общественность беспокоится: не атомные ли бомбы

для Ирана там готовят?

Буширская атомная — секретный, закрытый, охраняемый объект, и строители не могут вольно гулять по Ирану, как мудрецы-путешественники. Зарплату платят невысокую, но в Иране (в пересчёте на риалы) жить можно. Олег с Владом переночевали у атомщиков, а на другой день поехали на перекладных автобусах в Тегеран.

* * *

В зале ожидания аэропорта было холодно — мощные кондиционеры. На рейс самолёта было что-то много ожидающих — триста человек. «Что же это за аппарат такой? Как они все поместятся?» — недоумевал я.

Но вот объявили посадку. Билет для перелёта через всю страну стоит 73.000 риалов (почти 15 долларов). Говорят, в некоторые дни, когда действует дотация, цена снижается до 20.000 риалов (4 доллара). Самолёт, неожиданно цивилизованный и огромный аэробус, легко вместил в себя три сотни пассажиров.

В Иране есть две авиакомпании — Iran Air и Iran Asseman. Как мы прочли в путеводителе, Iran Air имеет современные самолёты, в другом случае вы попадаете в «летучий музей». Из Бушира в Тегеран летает два рейса в сутки (разных авиакомпаний); если бы я летел днём, мог бы увидеть нечто интересное, архаическое, летающее.

3 сентября, среда

За бортом было совершенно темно. Самолёт взлетел так мягко, что я даже не заметил этого. Проснулся только тогда, когда стюардесса пошла раздавать пассажирам чай, газеты и конфеты. Чай был вкусным, а в газете — сплошной официоз: портрет Хомейни, речи Хомейни; карикатура на Израиль: стоит президент США Клинтон в длинном пиджаке, который волочится по земле, а по этому пиджаку идёт бородатый очкастый старик со звездой Давида на шляпе и с клюкой. В общем, можно и не читать газету — всё равно по-персидски.

Вскоре я опять уснул, а когда проснулся, пассажиры собирались уже к выходу.

«Тоже мне удовольствие, семьдесят три тысячи риалов и никаких ощущений!» — подумал я и вышел в прохладу ночного Тегерана. Летели не больше полутора часов.

В огромном зале прилёта пятнадцать портретов аятоллы Хомейни смотрели на пассажиров со всех стен. Пассажиры столпились вокруг конвейера, ожидая появления багажа. Вскоре конвейер ожил, и по нему поползли всякие вещи — начиная от цивильных сундучков и кончая мокрыми картонными коробками, сочащимися финиками и виноградом. Вытянув свой нечистый рюкзак, я вышел из аэропорта в поисках ночлега.

На лужайке, в свете прожекторов, всего в тридцати метрах от главного входа, на коротко стриженом газоне опочивали, подстелив под себя газеты, несколько десятков транзитных пассажиров. Уподобившись им, я лёг и уснул там же. Приближалось утро, 3 сентября.

* * *

…Утром я уже сидел на скамейке в Park-e-Lale, ожидая, когда откроется посольство Пакистана. Больше половины скамеек в этот ранний час были заполнены спящими людьми. В одном парке их было не меньше сотни. Они, наверное, тоже ожидали открытия какого-нибудь посольства.