Через семь границ
Шрифт:
Так мы отвлеклись от парня, продававшего ковры, а он, слыша слова неизвестного ему русского языка, лишь втайне огорчался, строя, однако, весёлое и оптимистичное лицо.
Обменявшись адресами с индоедущими людьми, мы покинули лавку (так и не купили ковёр! Стоил он, как выяснилось уже «под занавес», около 50 долларов) и оставили продавцов огорчёнными. Вышли на площадь. Темно, звёзды. Поляки пошли в свой отель, а мы — на выезд из города, чтобы наутро поехать автостопом в Шираз.
И вот, мы идём по мосту, построенном в 17 веке, вокруг иранцы, и на мосту целая компания молодых студентов окружает нас, размахивая обыкновенным микрокалькулятором.
«Не работает!» — объясняют они. — «Не можете починить?»
Калькулятор, вроде
«Делить! делить не работает,» — уверяли студенты.
«Делить» тоже работало.
«Здорово! Тогда поехали ночевать к нам!» — и мы, подвергнувшись влечению судьбы, отправляемся с четырьмя студентами ночевать к ним в общагу, расположенную в 40 километрах от Исфахана.
Так и не удалось досмотреть Площадь имама Хомейни, великий город Исфахан и качающиеся минареты! Сами иранцы не дали нам посмотреть их. Однако мы не печалились, и, влекомые течением событий, не препятствовали этому течению. Я знаю, что ещё посещу Иран вскоре. А сейчас мы идём по вечернему Исфахану, заходим в какую-то лавку, студенты угощают нас мороженым. Чтобы запомнить имена, я рисую на бумаге четыре физиономии и подписываю их: Али, Фархад и т. д… Физиономии приводят наших новых знакомых в восторг.
Небольшой городок рядом с Исфаханом. Разноцветные лампочки, подсвечиваемый фонтан, плакаты, лозунги, редкие машины. Двух- и трёхэтажные каменные дома современного вида. Мы (Олег, Влад, я и ещё несколько человек наших новых друзей) едем в легковой машине отца одного из студентов. Он за рулём, человек лет пятидесяти, знает английский язык и переводит (студенты знают английский не очень хорошо).
И вот мы уже в общежитии. Как оно выглядит? У этих ребят две комнаты, кухня, душ (ура! и горячая вода!); естественно, никаких стульев и столов. Спят на полу, раскладывая тюфяки. Чисто. Все в «развратном» виде — в шортах. На стенах висит местная «порнуха» — фотографии девушек с непокрытыми головами, наверное, вырезаны из каких-нибудь западных журналов. Более крутой порнографии здесь, видимо, не бывает. Книги, тетрадки лежат в основном на полу. Едят тоже на полу, подстелив нечто вроде скатерти. В туалете вместо бумаги — иранский кувшин с длинным носиком. Достаточно чисто, никаких тараканов и объедков, не сравнить с нашими, российскими общагами.
Как и наши соотечественники, ребята любят слушать западную музыку, но здесь это — турецкая музыка. Гитары здесь нет, но есть клавишный аппарат типа синтезатора и каструл типа барабана. Играют местную музыку, мне она кажется пришедшей из каких-то древних столетий… Потом сварился рис, принесли обильное количество бутылок кока-колы, ужинаем.
Многие иранцы недоумевают, зачем у меня борода. Большая часть иранцев, особенно молодёжи, бреются. В Иране борода может символизировать две вещи: 1) короткая борода = неряшество, 2) длинная борода = признак ортодоксального исламизма. На недоумённые вопросы: что это, мол, у тебя такое? я обычно отвечал: обыкновенная борода, вот у Хомейни тоже борода, ещё больше, ну и что? Но ссылки на имама (да будет Аллах с ним!) не всегда приводили к нужному результату. Так и здесь: в иранских учебниках первое место занимает портрет…, потом мудрые слова…, потом уже сам текст учебника; весёлые студенты быстро придумали мне кликуху, показывали на портрет, на меня и смеялись:
— Имам Хомейни! Имам Хомейни!
Когда мы легли спать, было уже около трёх часов ночи.
Утром, после завтрака, мы обменялись адресами, попрощались и продолжили свой путь. Один из наших новых друзей посадил нас в автобус, который и вернул нас на трассу.
Разделившись
Автостоп в Иране несложен. Водители, завидев странных мудрецов, останавливаются с интересом. Ваша цель — лишь отделять деньгопросящих. Денег не просят: а) большинство грузовиков; б) богатые. Прочие, однако, часто ожидают денег за подвоз. Не потому, что они такие плохие или чрезмерно бедные: просто заведено у них так, обычай такой, что пассажиры платят.
— Шома бе Шираз мирид? (едете ли вы в Шираз?)
— Шехреза.
Интересно, где это? Достаю карту на местном языке, водитель показывает. Хорошо, едем. На всякий случай предупреждаем: «No dollar! no
rial!» Едем в Шехрезу — это около часа пути. Затем водитель сворачивает: ему направо, нам — прямо.
— Dollar? — на всякий случай спрашивает он.
— No! — улыбаемся мы. Водитель не огорчён, тоже улыбается; мы расстаёмся.
Шехреза — небольшой иранский городок. Дома, поставленные впритык друг к другу, вокруг коричневые горы. Большая мечеть. Местные жители испытывают к нам неподдельный интерес.
— Hallo! Hallo, mister! What are you from (откуда)? — то и дело раздаются крики в нашу сторону. — Hallo! Чай, чай! — зовут нас совсем близко. Мы заворачиваем: нечто среднее между гаражом и мастерской. Тут же появляется чай, иранцы, человек пять, скапливаются вокруг нас и рассматривают. Один знает несколько слов по-английски — уже хорошо.
Поговорили, угостились чаем, попрощались и пошли дальше, на выезд из города.
На выезде из Шехрезы ловим грузовик. Трое человек, едущие в кабине, нас с удовольствием подбирают. Они знают, наверное, тридцать английских слов на троих. Грузовик идёт в Шираз (часов шесть езды).
Интересно: на иранских дорогах нет водителей-лихачей. Хотя дороги лучше, чем у нас, водители придерживаются скоростных ограничений. На наших разбитых дорогах (Москва—Питер, например), пиковая скорость 150 км/час — не редкость. Здесь никто так не ездит, даже если машина новая.
Впрочем, новых машин мало. Основной поток — старые западные легковушки, как правило, забитые пассажирами. Больше всего иранцы уважают модели «легковушек с кузовом», куда можно поставить трёхметровый штабель из ящиков или коробок, да ещё и человека посадить сверху. Редко когда увидишь новый, современный джип — это вроде «новых русских», но и они никогда не мчатся так, как некоторые наши соотечественники.
По дороге останавливаемся на обед. Водитель приглашает и нас. Придорожная столовая. Неожиданно чисто, рукомойник с жидким мылом (в Иране наиболее распространено именно жидкое, а не твёрдое мыло). Внутри, на стене, портрет человека, но не Хомейни. Это — отец хозяина столовой. Мы разуваемся, залезаем с ногами на низкий едальный помост, нам приносят яичницу, кока-колу и прочее.
Поехали дальше. В грузовике было две лежанки; нас уложили спать (разговорного толку от нас было мало). Так мы и проспали большую часть пути.
Наконец, стемнело. Персеполис, куда мы хотим попасть, находится километрах в 50 ближе Шираза. Нас привозят к самому Персеполису; уже поздно и темно; мы прощаемся с водителями и выгружаемся из машины. На этот раз нам попались бескорыстные товарищи.
ПЕРСЕПОЛЬ (греч. Персеполис, др. — перс. Парса, перс. Техте-Джемшид), город в древнем Иране, одна из столиц Ахменидов. Основан в конце 6 в. до н. э., в начале правления Дария I. Основные постройки были возведены при Дарии I и Ксерксе I. Захваченный Александром Македонским в 330 г. до н. э., город был сожжён и заброшен. Сейчас раскопки в Персеполисе ведёт иранская археологическая служба.