Через все преграды
Шрифт:
— Ну, все ли вы там? — крикнул он, видя, что никто больше не выбегает из гостиницы.
— Не-ет!.. — донесся из темноты чей-то голос.
Лейтенант не выдержал:
— Быстрей! Немцы рядом!
У всех захватило дух. Тут только Сережа обратил внимание на едва слышный дробный перестук за городом.
Лейтенант уже не рад был, что сказал о близкой опасности: в кузовах раздались панические возгласы.
Машины рванули с места. Минут через пять выскочили в поле.
Стрельба доносилась как раз с той стороны, куда мчались грузовики. Все с ужасом прислушивались к быстро
— Ой, куда мы едем! Там уже немцы, — заколотил кто-то по кабине.
Дорога разделилась надвое, и сидевших в кузове качнуло вправо. Теперь грузовики летели прямо на север, а стрельба оставалась в стороне. Вздохнули свободнее.
Светало…
Можно было различить другие машины, идущие по той же дороге. Мимо мелькали темные кусты, перелески, овраги, медленно уходили назад разбросанные в беспорядке одинокие хутора…
У речки, пересекавшей дорогу, пришлось задержаться. Впереди на небольшом мостике застрял тяжело груженный ЗИС. Задние колеса трехтонки провалились под настил, и она села кузовом на край моста. С десяток красноармейцев и шоферов, возившихся возле нее, ничего не могли сделать. А машины все прибывали и прибывали, выстраивались в длинную неровную очередь. Люди бегали, кричали, спорили, доказывали что-то друг другу, посматривали на светлеющее небо.
Возле кучи щебня, недалеко от грузовиков с женщинами и детьми, толпилось несколько мужчин в гражданской одежде. В середине горячился человек в новой, но уже измятой, измазанной мазутом серой шляпе, лихо сдвинутой на затылок. Он доказывал собравшимся, что сзади есть объезд влево, которым можно добраться до торной дороги, выходящей на рижское шоссе. При этом он отчаянно размахивал руками, чертя в воздухе воображаемый план расположения дорог.
— Да сзади немцы! — сердито возражали ему. — И как ты машины развернешь, шляпа?
— Задним ходом. Здесь близко. Не ждать же, пока нас накроют.
К создавшейся «пробке» подлетела маленькая темно-синяя «эмочка» с побитыми стеклами. Из нее вылез капитан Беляев. Лицо его было сосредоточенно и хмуро. Он перепрыгнул через канаву, спросил что-то у проходившего мимо сержанта, взглянул на часы и быстро зашагал в голову колонны…
— Мама, комендант идет! — закричал Илья, увидев капитана.
— Правда, комендант! — узнали его и другие.
В машинах оживились. Самохина и еще несколько женщин спрыгнули на землю.
— Товарищ капитан, ну, как там?.. Что нового? Далеко ли немцы? — посыпались со всех сторон на подошедшего коменданта тревожные вопросы.
— Вы еще здесь? — удивился Беляев, узнав женщин, порядочно надоевших ему за два дня. — Тише только, — замахал он на них руками, — не все сразу.
Шум немного стих.
— Товарищ капитан, — начала Мария Ильинична, — здесь испорчен мост…
— Знаю.
— Мы задержались. Скажите, в городе наши или немцы?
— Наши.
— Правда?! — недоверчиво воскликнуло несколько голосов.
— Не имею привычки врать.
— А что там за стрельба была? — продолжали подозрительно
— Ночью небольшая группа гитлеровцев пробралась в тыл и пыталась занять развилку дорог.
— А почему машины больше не подходят сюда из города?
— Потому что освободилась прямая дорога на Двинск и необходимость в объезде отпала.
— Так, значит, мы можем возвращаться назад к городу?
— Нет надобности. Здесь дорогу исправим быстрее. Все. Митинг прекратить. Приказываю: отойти в лес и ждать. Наблюдайте за воздухом. В случае тревоги — немедленно рассыпайтесь по лесу, дальше от дороги. Мужчины — за мной!
Ребята перемигнулись друг с другом и, пользуясь сутолокой и шумом, один по одному стали исчезать между автомашинами.
Собрались за небольшим поворотом дороги, откуда не видна была шумная толпа женщин.
— А где Володька? — спросил Сережа.
— Дуется, — засмеялся Коля. — Я его позвал, а он даже не ответил. Только посмотрел так. — Тут Коля прищурил глаза, презрительно вздернул губы и, для большей выразительности, приподнял пальцем кончик своего и без того курносого носа.
— Пошли! — сказал Илья и первый двинулся к мосту, откуда доносился громкий голос капитана.
Уже совсем рассвело. Работа возле моста двигалась быстро и слаженно. Руководил капитан Беляев. Часть людей во главе с лейтенантом пилила бревна, остальные разгружали застрявший грузовик и устанавливали домкраты. Рабочих рук было достаточно, и женщин, пришедших на помощь, капитан отослал обратно.
— Вы там смотрите за ребятами, — предостерег он еще раз. — От себя — никуда! Минут через сорок двинемся дальше. А то их потом по лесу не соберешь.
Заметив возвращавшихся женщин, мальчики нырнули в кусты и притаились. Ноги их выше колен сразу же стали мокры. Пригнулись, стараясь не задевать за ветви.
Садык искоса посмотрел на сбившихся в кучу приятелей, и в его казахских раскосых глазах блеснул озорной огонек. Тихонько отодвинувшись, он изо всей силы ударил ногой по небольшой березке, нависшей над мальчиками. С листвы ключевым холодом брызнула на ребят обильная сверкающая роса. От неожиданности они ухнули и присели. А Садык, готовый каждую секунду рвануться с места, давился беззвучным хохотом. Коля прыгнул в его сторону и, падая, схватил приятеля за ногу. В следующую секунду оба покатились по земле.
— Дай ему!.. Головой в траву! — подзадоривал Илья, и, не выдержав, сам бросился на помощь Коле. Вдвоем они быстро растянули отчаянно брыкающегося озорника. Садык беззвучно орал, широко раскрывая рот: взывал к справедливости (он один, а их двое!).
— Тише, держите его так! — со смехом шепнул Сережка и начал трясти над всеми тремя ближайшие кусты.
С легким шумом сыпанул с листвы искристый ливень, Илья и Коля мигом скатились с наказанного Садыка; Сергей не разбирая пути, понесся от них по кустам. Мокрые ветки хлестали по лицу и груди, высокая густая трава, матовая от росы, путалась в ногах, но мальчики гнались друг за другом, жадно вдыхая утреннюю свежесть. Как будто не было ни войны, ни тревожного ожидания налета вражеской авиации.