Черная радуга
Шрифт:
Зазвонил сотовый. Зинаида Викторовна просила срочно приехать. Я подавила искушение спросить о результатах по телефону и помчалась в лабораторию.
— Проходите быстрее, — Леновская предстала передо мной на пороге с сигаретиной в зубах.
— Я не думала, что вы курите.
— Вы сейчас тоже закурите.
— Есть результаты? — Я с энтузиазмом оседлала стул.
— В полных банках ничего.
— Не тяните, — взмолилась я.
— Мы провели дорогостоящий тест, и
— Значит, дурь есть!
— Безусловно, это наркотическое вещество. Его создали в Англии специально для того, чтобы снимать ломку у наркоманов. У него очень мягкое действие, но все же галлюцинации и психическое возбуждение вам обеспечены, только не с первого, а, скажем, где-нибудь с пятидесятого раза.
— Дабл… чего там?
— Даблнаролфин, — помогла мне Леновская.
— А эта штука продается в аптеках?
— Это вещество не одобрено к применению Минздравом, и закупки его не производятся.
— Интересно. Значит, контрабанда?
— Однозначно. Ни в одной нашей больнице его не применяют. Вот, — она взяла со стола несколько листков, — копия отчета.
— Югов знает? — поинтересовалась я.
— Да. Передавал привет и просил сообщить вам, что Берков сейчас на хвосте у Прыгова, но пока ничего интересного не происходит.
— Спасибо. Учту.
Я приехала в больницу. Валанов, к моему удовольствию, оказался на месте. Старик сидел и в гордом одиночестве смолил папироску под стать Леновской, с той лишь разницей, что поленился даже открыть форточку в своей каморке.
— Что вам нужно? — Голос его был скрипучим, но совсем не злым.
Я быстренько объяснила, кто к нему пожаловал, и выразила надежду на немедленное утоление с его помощью мучащей меня жажды познания.
— Ведь было же установлено, — начал он в нудном тоне, не отрываясь от записей, — что пациентка покончила с собой, приняв большую дозу снотворного. Или я что-то путаю? Меня уже расспрашивал некий молодой человек, а теперь вот еще и вы…
— Иногда нам не хватает терпения, — я положила на стол портрет чужого президента, — люди надоедают, и никого не хочется видеть.
— Заберите, — поморщился он. От возмущения покраснела даже его лысина. — Раз вы готовы платить, значит, вам очень нужно, и я вас выслушаю.
Можно подумать, что я пришла к нему рассказывать о своих болячках. После исповеди он должен будет взять в руки резиновый молоточек и начнет махать им из стороны в сторону, потом поколотит меня по суставам, заставит оскалиться, вытянуть руки вперед. И в заключение пропишет мне лекарства от дури.
— Покойная была моей пациенткой, но уверен, что если бы ее муж не вел себя слишком вольно, то никакой трагедии бы не произошло.
— О чем
— Я не говорю о том, что господин Кондратьев подкупил весь медперсонал… Гораздо хуже, что он удовлетворял все прихоти больной. Приносил продукты, одежду, не исключено, что наркотики и снотворное.
— И вы с него тоже не взяли ни копейки?
— Я пожилой человек. Мои дети похоронят меня на мои сбережения. Деньги мне не нужны. Если ему посоветовали обратиться ко мне, я просто не мог не помочь.
— В таком случае вы настоящий динозавр.
— Уверяю вас, таких, как я, еще достаточно.
Я поймала себя на мысли, что изо дня в день чаще всего общаюсь с мразью.
— Хорошо. Тогда как вы объясните следующее: вас как специалиста рекомендуют абсолютно разным и незнакомым людям, которые уже успели привязаться к пищевым добавкам. Кстати, экспертиза установила, что в порошок, действительно производимый в городе Нью-Касле, добавляли даблнаролфин, — я с трудом выговорила это мудреное название.
Доктор наконец соизволил отложить ручку и уставился на меня поверх очков.
— О каких людях вы говорите? — Он резко изменил отношение к нашему разговору, став куда более собранным.
— Света Уварова — раз, покойница Лена — два, бухгалтер Трофимовский — три.
— Он поступил к нам только сегодня. А Уварову я помню. Быстро пошла на поправку. Знаете, за пятьдесят лет практической деятельности мне удалось поднять на ноги уйму народа. И каждый из бывших моих пациентов мог рассказать кому-нибудь о скромном докторе Валанове.
— А если говорить серьезно? Кто может целенаправленно поставлять вам больных?
Он задумался. Стал рисовать на листе бумаги причудливые узорчики. Я терпеливо ждала.
— Вы подозреваете меня в убийстве Лены?
— Не исключено, что вы причастны к нему.
— И если я постараюсь сейчас запутать вас, это станет еще одной косвенной уликой.
— Как вам угодно. — Я отдавала себе отчет в том, что интеллект моего собеседника столь высок, что при желании он будет играть со мной, как кот с мышкой.
— В нашей больнице есть только два должностных лица, чьи указания в отношении нашего отделения будут исполнены незамедлительно.
— Главврач и начальник отделения — это понятно. Нет ли кого-нибудь со стороны?
— Люди со стороны мне не указ. Я подчиняюсь только этим двум господам.
— Но кто из них чаще обращается к вам с просьбой принять нового пациента?
— Оба. Да, мы теряем примерно одного человека в месяц, но это немного, учитывая, что наши пациенты — наркоманы.
— Вы не можете показать мне списки умерших за последнее время?
Он прищурился.
— Я должен был вытащить Лену. Она уже шла на поправку. — Глаза его закрылись, и он тяжело вздохнул. — Пойдемте, посидим за компьютером начальника отделения.