Черно-белая Партугалия...
Шрифт:
...
– Ты что здесь забыла, Отражение? – обратилась ко мне одна из фигур, какая я не могла сказать, ведь рта они не раскрывали, голос словно расплывался в воздухе, как белесый туман по земле, но скорее всего это была светловолосая балерина, стоявшая ко мне ближе всех.
Как же мне ответить, чтобы меня услышали. Я уже знала, что напрягать голосовые связки не имеет смысла, потому я мысленно представила, что произношу нужные слова. Однако и тут ничего не произошло. Тогда я представила что кричу слова, пою, но никакого толку.
Лишь глухая тишина, и безразличные взгляды
– Я… ищу… де-вуш-ку… Ли-Энн… - пропел мой голос где-то в вышине, рождаясь впервые на этом свете и в этой тьме.
– Мы души насильственной смерти, - безразлично изобразил другой голос, стеклянные глаза барышень не мигая зажигали во мне чувства холода и страха. – Мы не относимся к имени.
– Твое право – ищи, - произнес первый голос, - но не затеряйся средь пустоты…
Вдруг паника подступила к моим чреслам, легкие стали сокращаться с неимоверной частотой. Я отступила на шаг, еще на один, а потом повернулась и побежала. Почему я бежала, куда – вопросы, которые не возникали в моей голове. Там было одно – уйди из тумана, поменяй цвет неба, заговори своими мышцами, не рассудком.
И моя сверхчувствительность подсказывала мне, что я смогу.
В один миг я затормозила и оцепенела, передо мной были те же фигуры, лишь чуть поменялся антураж. Теперь цвет одежд был черный, а вокруг росли аккуратно подстриженные колонны кустарников.
...
Я вертелась на месте, картинки менялись, но вот ее участницами были все те же пустые души, потерявшие своего носителя, потерявшие свою жизнь. Неужели Ли-Энн стала такой же? Никому не пожелаешь настолько сильно пострадать, что перестать чувствовать вообще - это самое худшее, что может случиться с человеком.
...
Я закрыла глаза, снова невольные слезы побежали по щекам. Я попыталась представить чистое поле, представить Ли-Энн. Ту, которой она была, веселую и озорную, черноволосую.
Спустя какое-то время, проведя пальцами по щекам и опустив руку, я почувствовала мягкость травы и сухость земли. Я открыла глаза и встретилась с ярким горящим небом, смутно сознавая, что сижу не в одиночестве. Это было красивое неестественное небо. Про такое можно было бы наверно прочитать в стихах и поэмах, как пламя танцует с облаками медленный вальс, играя разными оттенками красного и желтого. Зато трава подо мной была ярчайшим зеленым пятном, а девушка, лежащая рядом – не отстранненной, а внимательно рассматривающей мои фиолетовые глаза.
...
– Ли-Энн? – произнесла я и услышала свой голос.
– Я не уверена, - отозвался испуганный голос. – Я помню, что я была другой. Где-то в другом месте и в другом времени. Но я не уверена.
– Ты давно здесь?
– Не знаю. Это небо, оно завораживает. На мгновения, которые длятся вечность, я перестою чувствовать и ощущать что-либо. Это так страшно.
– Ли-Энн, ты помнишь что-нибудь кроме этого? – спросила я, обводя взглядом пустоту вокруг нас.
– Нет… но это имя, что ты произносишь, мне оно знакомо. И еще то, другое, что летает в воздухе.
– Летает?..
Я
Прислушавшись, я все четче могла разобрать другие буквы моего имени, а так же песни, которую знала по воспоминаниям Ли-Энн:
«Я не герой… Я не ангел… Я просто человек… Человек, что стремится ее любить… В отличье от иных… В ее глазах Я…»
Сердце щемило. Как страшно было обретя терять что-то настолько дорогое. Любовь? Возможно. Но кто в итоге платит за нее – я.
11
То, что Ли-Энн нашлась, не придавало уверенности ни в чем. Как вытащить ее из этой странной заброшенной пустоши – вот что должно было волновать меня. Я примерно уже знала, как работает этот мир, мне только надо было хорошо сосредоточиться и правильно представить. Но что-то случилось не так. Ведь когда я, сидя на земле, взяла Ли-Энн за руку, настолько крепко, чтобы ни при каких условиях не отпустить, и зажмурилась, я больше не смогла открыть глаза. И не смогла почувствовать ее.
Мой сон длился и длился, пока я не проснулась в месте без стен и потолка, без неба и травы, без света. Не было ни холодно, ни жарко, было темно, но только далеко вокруг, а может и близко, как туман. Я сидела, упираясь в какую-то поверхность позади, словно стену. И сидела на гладкой поверхности, которую нельзя принять ни за камень, ни за дерево, или какую-либо другую известную моим ощущениям кладку. Вокруг меня было свечение, как пятно, чтобы я видела сои руки и ноги, а так же бледный цвет того самого пола, материал которого мне никак не удавалось определить. Я погладила гладкую поверхность, проверяя свои чувства, и протянула руку чтобы проверить, насколько далеко простирается световое пятно, постепенно бледнея и переходя в темень. Однако проверить я этого не смогла, страх не позволил. Неизвестность, - страшась боли или пустоты, в итоге боишься лишь одного – неизвестности, что там за пустотой, насколько сильна боль, - нам все дано выдержать, однако наш мозг стремится уберечь тело от лишних повреждений путем душевных мук неизвестностью. Хотя души как таковой у меня и не было, но разум все равно противился этой темноты. Было мучительно сознавать, что это новое испытание может снова отдалить меня от единственной моей цели.
«Ты здесь, - раздался низкий мягкий тихий голос, откликнувшийся эхом в окружающем пространстве, - потому что надеешься на третий исход в задаче, имеющей лишь два решения».
Я всматривалась в темноту, а эхо медленно утихало. Что можно было ответить?
Я водила взглядом, силясь увидеть говорящего, страшась его увидеть. Однако атмосфера вокруг была не отталкивающей, а словно просящей и ей дать шанс. Я почувствовала слезы на своих щеках в тот момент, когда увидела его. Это было самое красивое животное в мире, самое элегантное и самое быстрое. Гепард.