Черное колесо
Шрифт:
Он тряс её; я услышал грохот выстрелов. Кто-то палил в воздух. Увидел, как схватили Бенсона и Пен. Попытался прийти им на помощь. Бенсон не сопротивлялся. Глаза его не отрывались от тела Слима Бэнга. Я оказался на краю полукруга. Драка кончилась. Бенсона, Пен, Мактига, Хендерсона, Джонсона, Маккензи и нескольких их сторонников держали, завернув им руки за спины. Чедвик с пистолетом в руке прыгнул с бухты и встал рядом со Смитсоном, раздувшимся от важности. У всех в этой группе были пистолеты. Смитсон и его люди оценивающе поглядывали
Перри лежал неподвижно, кровь ритмично била из перерезанного горла. Рядом с ним лежал ещё один человек, а под ним – Коллинз. Он дёргался и стонал.
Вспыхнули палубные огни. Я беспрепятственно подошёл к Перри, но спасать его было уже поздно. Когда я склонился над ним, он конвульсивно изогнулся, из горла показались кровавые пузыри, и вытекла последняя струйка крови. Мгновением позже он был уже мёртв.
Я занялся человеком, лежавшим поверх Коллинза. Коллинз цеплялся за меня и стонал, и я отодвинул его. Второй раненый получил ножом в лёгкое, у него было сильное внутреннее кровотечение.
Я настоятельно потянул за брюки стоявшего рядом. Это был один из группы Смитсона.
– Быстрее! Помогите мне отнести его в лазарет! Нужна операция!
Тот отбросил мою руку.
– Он шпион Бенсона!
– Но он же умрёт без немедленной помощи! – крикнул я Чедвику и Смитсону, но те сделали вид, что не слышат. Хоть мне и не хотелось рисковать, нужно было оперировать немедленно, – лицо раненого уже посинело, он захлёбывался собственной кровью.
Я вскочил и побежал в свой кабинет, лишь подсознательно отметив, что Чедвик и его сторонники учинили Бенсону и его людям самосуд. У лестницы я столкнулся с новыми людьми из экипажа; почти все несли оружие. Один бросил свою ношу и схватил меня.
– Ранен человек! – крикнул я, вырываясь. – Нужно быстро его оперировать! – Он отпустил меня, но когда я вернулся с медицинской сумкой, раненый уже умер.
Я направился к Слиму Бэнгу, решив пока обождать с Коллинзом – у того была всего лишь царапина, к тому же он был больше других виновен в нынешней ситуации.
Должно быть, у Слима Бэнга было слабое сердце. Страх перед Флорой в образе мстительной Эзули убил его. Но что убило Флору, я в данный момент сказать не мог. Возможно, вскрытие покажет.
Мне стало жаль маленького Сватлова. Он был рядом, пока я осматривал Флору, и, как многие другие в подобной ситуации, не мог поверить, что его любимая сестра мертва. Сидел, гладил её по голове, словно она всего лишь уснула и Бог не допустит её смерти, а если допустит, тогда никакого Бога нет.
К нам подошли люди Смитсона, оторвали Сватлова от сестры и занялись леди Фитц. Та свернулась в позе зародыша и не сопротивлялась, когда Сватлов ударил её пуховым кулачком:
– Убийца! Дьяволица!
Матросы, бранясь, связали ему руки, но от этого истерия его только усилилась. Я хотел успокоить его, но на меня прикрикнули, что помогут ему лучше лекарств,
Дебору сняли с крыши рубки и присоединили к остальным пленным. Казалось, она была довольна, словно наслаждалась справедливыми муками своего врага.
Джонсон кричал, чтобы его отпустили, отдавал приказы. Его люди отвечали смехом или шутовски передразнивали его.
Леди Фитц пришла в ярость, когда её присоединили к остальным пленным. Она вскричала:
– Но я ведь с вами, Чедвик! Я вам помогла!
Чедвик издевательски рассмеялся. Смитсон приказал мне:
– Займитесь Коллинзом! Мейсон, Барнс, приглядите за ним! – И когда они подбежали, сказал: – Подождите!
Схватил меня и впился взглядом. Дыхание его было зловонным.
– Вы нам нужны, но не пытайтесь мешать нам! За вами будут следить! При первом же подозрительном шаге – с вами покончено! Ясно?
Я ничего не ответил. Глаза его сузились.
– Отвечайте, чёрт возьми! И называйте меня «сэр»! Я здесь капитан, не забудьте!
Я вырвался и пошёл к Коллинзу. Барнс и Мейсон держались рядом. Коллинз, не вынеся вида собственной крови, потерял сознание.
– Бурилов! – услышал я крик Чедвика. – Где русский?
Леди Фитц тотчас же прекратила свои негодующие крики. Вероятно, вообразила, что её любовник сейчас в одиночку готов освободить её, и теперь пыталась выиграть время, разразившись непристойной бранью, но добилась лишь того, что Чедвик ударил её по губам.
Бурилов прятался на носовой палубе, под катером. Когда же его нашли и притащили, она стала взывать к нему, но он смотрел туда, где лежала Флора.
Джонсон, перекрывая брань Бенсона, кричал:
– Вам не уйти с этим! Когда мы придём в порт…
Один из громил Смитсона ответил:
– Вы и ваши проклятые приятели никогда не вернётесь ни в какой порт.
– Верно! – Чедвик произнёс это громко, чтобы слышали все. – Либо вы, либо мы. Если вы окажетесь на берегу, у нас не будет ни одного шанса. С поддержкой Бенсона вы добьётесь нужного приговора любого суда. Поэтому мы не можем доводить дело до суда. Жаль, что с вами произойдёт… – он неопределённо махнул рукой, – ещё одна необъяснимая морская трагедия. Вы просто… исчезнете.
Я услышал смех Мактига и рассердился на него из-за этой нелепой реакции.
– Сбросить их в океан! – выкрикнул кто-то.
Смитсон несколькими ударами заставил Бенсона замолчать. Я знал, как отнесётся к этому Пен, и поэтому бросил Коллинза и свой нейтралитет, который, сохрани я его, дал бы мне возможность помочь пленным.
Пен крикнула Смитсону:
– Ты жалкий трус!
Смитсон взмахнул кулаком, собираясь ударить её. Барнс толчком поставил меня на колени и ткнул в спину пистолетом. Чедвик сам перехватил руку Смитсона.