Чёрные Гавайи

Андрижески Дж. С.

Он снова станет плохим парнем.

Энджел снова возненавидит его.

Мири. Мика. Джакс. Холо. Все видящие, которые любили Джема.

Они никогда его не простят.

Если он поработит Джема, если Ник сотрёт его разум вампирским ядом, то потеряет всё.

Но самое главное — он потеряет Джема.

Он потеряет всё, что осталось от его собственной проклятой души.

— Ник.

Ник снова сосредоточился на видящем.

Только тогда он понял, что всё его тело болит.

Его клыки удлинились, впиваясь в язык и губы,

потому что он не переставал сжимать челюсти. Он чувствовал, как горит его кожа, его горло. Каждая чёртова вещь причиняла боль. Эта боль напоминала голод, но Ник знал, что это лишь малая часть того, что он чувствовал. Голод, боль, тоска… и эмоциональное притяжение, которое было слишком сильным, чтобы можно было дать название какой-то его части.

От этого ему захотелось закричать.

От всего этого ему хотелось кричать.

Ему хотелось закричать, а может быть, и ударить видящего по лицу.

Почему у Джема не может быть нормального чувства самосохранения?

Почему Джем не может быть тем, кто говорит «нет»… вместо того, чтобы постоянно давать понять, что ответ — да?

Видя, что другой мужчина изучает его лицо, понимая его, Ник сглотнул.

— Всё будет хорошо, — произнёс Джем тихим, мягким голосом.

Ник почувствовал, как его челюсти ещё больше напряглись.

Но будет ли?

Будет ли всё хорошо?

— Ник, — сказал видящий более твёрдым голосом. — Ты собираешься навсегда сбежать от этой ситуации с нами? Дориан был прав только в одном… Отчасти дело в этом. Отчасти дело в том, кем мы являемся друг для друга. Если ты не можешь принять это…

— Заткнись, — прорычал Ник. — Просто заткнись на хрен, ладно?

Глаза Джема сузились.

Он пристально посмотрел на Ника, и в этих потрясающих глазах жил гнев, и что-то в Нике просто… остановилось.

Это перестало думать.

Это перестало о чем-либо переживать.

— Я хочу трахать тебя, пока мы это делаем, — сказал он хриплым голосом.

Он увидел, как видящий вздрогнул, и глаза Ника закрылись, закатившись.

— Я хочу быть внутри тебя в первый раз, — сказал он.

Он почувствовал, как Джем снова вздрогнул.

Он почувствовал, как шок растекается по коже видящего.

Когда Ник открыл глаза, пальцы Джема сжались в кулаки. Эти зелёные глаза закрылись дольше, чем на мгновение, и Джем кивнул, хоть он и извивался под ним, и его кожа внезапно сделалась заметно горячее.

— Да, — сказал он.

Его голос был таким же хриплым, как и у Ника.

Ник отпустил одну руку видящего… потом другую.

Он замер там, опираясь на руки, а Джем потянулся к столику у кровати. Ник наблюдал, всё ещё сжимая челюсти, как Джем вытащил тюбик масла, которым они пользовались, и закрыл глаза только тогда, когда другой начал покрывать его всего этим маслом, массируя.

Теперь он чувствовал себя больным, наполовину лишившимся рассудка.

Он заставил свой разум просто остановиться… перестать думать,

чёрт возьми.

Он не мог вынести даже мысли об этом.

К тому времени, как он оказался внутри другого мужчины, Ник даже не мог притвориться, что всё это рационально, что его разум вовлечён в какую-то часть происходящего.

Он услышал, как видящий издал тихий звук, и почувствовал, как руки Джема сжались на его плечах. Руки видящего снова массировали его, притягивая ближе. Ник видел, как эти зелёные глаза сфокусировались на его груди, животе, опустились вниз к члену… прямо перед тем, как Ник резче вошёл в него. Затем руки Джема скользнули вокруг Ника, обхватив его за поясницу.

— Я больше не могу ждать, — сказал ему Ник.

Его голос был сиплым. Теперь он не мог смотреть на видящего. Он почти ничего не видел.

Он не знал, что именно должен был сказать Джем.

Он не знал, то ли он всё ещё искал разрешения… то ли, может быть, ждал, что видящий снова попросит его об этом.

Но Джем больше не просил.

Он определённо не собирался вымаливать милостыню.

Опустив голову, Ник поцеловал его. В этот раз он прикусывал его губы и язык, втягивая капли его крови и заставляя видящего стонать.

Он почувствовал, как что-то в Джеме отреагировало почти свирепо. Он услышал, как сердце Джема остановилось и замерло в груди, а его дыхание перехватило ещё до того, как видящий выгнулся под ним дугой.

Разум Ника затуманился жаждой крови.

Он перешёл от чего-то абстрактного к чему-то примитивному… болезненному, немедленному, шокирующе примитивному… больному, животному желанию, которое он даже не пытался сдержать.

Теперь он охотился.

Его член ещё больше затвердел от этой мысли.

Удерживая видящего, он снова стал покусывать его, оставляя следы на груди, плечах, руках, животе, скользя вниз, чтобы пометить ноги, ступни, а затем поднимаясь обратно вверх, чтобы ещё немного пометить грудь, ребра, руки.

— Бл*дь, — закричал Джем, наполовину сопротивляясь ему, но Ник уже полностью придавил его под собой. — Бл*дь… gaos… Ник…

Ник навалился всем своим весом, прижимая его к кровати.

Как только Джем затих, как только Ник почувствовал, что он подчиняется, Ник опять начал покусывать его, задевая зубами, царапая кожу. Он издал непроизвольный стон, который перешёл в рычание, когда видящий закричал, снова пытаясь освободиться.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — сказал Ник, сделав паузу.

На этот раз его голос прозвучал бархатисто, низко, как у животного, ласково.

— Нет, — Джем выдохнул это слово без колебаний, качая головой. — Боги… нет. Позволь мне прикоснуться к тебе. Дай мне, бл*дь, прикоснуться к тебе…

Ник не обратил на это внимания.

Он поцеловал его и легонько укусил, даже когда снова принялся трахать.

Он ещё не вполне его чувствовал…

Он не мог полностью почувствовать его…