Чёрные Мстители
Шрифт:
ворота!.. Пусть знает, как разговаривать с командармом.
Маша побелела от ярости и очертя голову бросилась на Будённого, пытаясь схватить его за горло.
– А ну, стой! Куда!?..
– будённовец, названный Битюком, схватил Машу за ворот и потащил к порогу.
– Вот змеиное отродье, - даже не столько зло, сколько удивленно проговорил Будённый.
– Увеличить ей порцию вдвое!
– Слухаю, Семён Михайлыч!
– Берегись, усатый выродок!
– уже стоя на пороге, кричала Маша.
– Мы еще с тобой встретимся!
Красноармеец
– Давай, шевелись, сучка!
Но Маша, вдруг, развернувшись, так въехала ему кулаком в бок, что будённовец охнул, согнувшись пополам...
Будённый расхохотался:
– А лихо дерется девчонка! Она, пожалуй, побьет твоего дурня. А Битюк?..
– Ни, не побьет, - ответил красноармеец, с трудом разгибаясь и снова хватая Машу.
– Я у нее сейчас кишки выдеру.
– Стой! Кишки потом, - приказал пьяный командарм, глотая очередной стакан самогона, - зови, давай, сюда свое отродье!..
Битюк со злостью толкнул Машу обратно к столу, а сам выскочил из хаты.
Предвкушая веселое и необычное развлечение, буденновцы освободили место посредине хаты и взяли Машу в кольцо.
– Кулаками любишь махать? Сейчас помашешь!..
Маша настороженно озиралась. У ближайшего будённовца в расстегнутой кобуре она заметила пистолет и решила при случае воспользоваться им. Нет, теперь уж она живой в руки не дастся!
– А ну, пройти дай!
– раздался окрик с порога.
Будённовцы расступились, и перед Машей очутился здоровенный верзила-буденновец лет восемнадцати с копной растрёпанных рыжих волос и с мордой дебильного дегенерата. Он встал посредине хаты, неуклюже переминаясь с ноги на ногу и тиская будённовку в грязных пальцах.
Командарм, видимо, решил развлечь и потешить немного свою побитую банду.
– Тихо, хлопцы!
– он стукнул по столу кулаком.
Все притихли.
Будённый обратился к рыжему верзиле-дегенерату:
– Видишь эту курочку, Битюк?
– Бачу, - ответил парень, поворачиваясь лицом к Маше.
– Разорви ее на куски. Я разрешаю.
– Кого?.. Ее?.. То можно...
И Маша увидела, как дегенерат улыбнулся, с огромных, обезьяних губ у него потекла слюна, и он подтер ее грязными пальцами. Все буденновцы, кто был в хате, захохотали. Громче всех хохотал сам командарм.
Будённовцы дружно заулюлюкали:
– Давай, давай, Битюк! Порви ее!
– Ату ее! Давай!
– Если ты побьешь Битюка, - смеясь говорил Буденный, обращаясь к Маше, - катись отсюда на все четыре стороны!..
– А ты не брешешь?
– усомнилась Маша.
– Чего?..
– Будённый, смеясь, покачал головой.
– Слово коммуниста. Если побьёшь, можешь идти домой. Начинай, Битюк!..
– Ладно, пусть будет так, - отозвалась Маша, внимательно разглядывая своего противника.
Тот сделал шаг вперед.
– А ну, давай, краснодранец!
– проговарила Маша, спокойно стоя на месте.
– Покажи, на что ты способен.
– Ноги
– завыли буденовцы, плотной стеной окружая противников.
Битюк улыбнулся во весь свой широкий, обезьяний рот, сжал огромный кулачище, поросший густым, рыжим мхом и размахнулся изо всей силы... Маша мгновенно пригнулась, кулак просвистел в воздухе, верзила пошатнулся и, получив неожиданно крепкий удар в челюсть, отлетел в сторону.
– Получил?!..
– весело крикнула ему Маша.
Буденновцы ахнули. Они не ожидали такого:
– Ну и ну! Вот так девчонка!
– Давай, давай, Битюк! Рви ее!
– Сверни ей шею!
Разъяренный Битюк в безумном бешенстве бросился на Машу, нанося беспорядочные удары куда попало. Ловко отражая его удары, Маша с поразительной быстротой била противника по рукам, заставляя его плясать вокруг себя, будто медведя на цепочке.
Будённый и его бойцы хохотали от удовольствия, свистом и криками подбадривая звереющего Битюка.
Но тот, уже избитый в кровь, вторично отскочил от Маши, задыхаясь от лютой, бессильной ярости.
Он вдруг заревел - так дико и страшно, как ревет раненный ножом бык. И, не понимая уже толком, что же он делает, наклонив вперед рыжую, мохнатую голову, комсомолец устремился на Машу, направляя удар в живот.
Но Маша, будто проворная кошка, отпрыгнула в сторону и с такой силой звезданула Битюка кулаком по затылку, что тот всей своей огромной, бессмысленной тушей грохнулся на пол и забороздил по нему окровавленным, вдребезги разделанным носом.
Буденновцы взвыли.
Битюк лежал без движения. Буденный перестал смеяться. Толкнув аморфную тушу красноармейца ногой в зад, Маша направилась к выходу:
– До скорого свидания, товарищи большевики!
Но Битюк-отец загородил ей дорогу:
– Куда прешь?..
– Как, куда? Ваш командарм обещал мне свободу, если я побью твоего идиота.
Буденный зло усмехнулся:
– Верно, Битюк, отведи ее в лес и всади пулю в затылок. А потом пусть идет себе. Если захочет.
Побледнев, Маша бросилась на красноармейца с пистолетом и
попыталась выхватить у него оружие. Но Битюк-отец успел перехватить девушку и поволок ее во двор. В другой руке он держал наган.
Здесь Маша увидела картину, словно бы позаимствованную из старой сказки про страшных лесных разбойников.
Посредине двора красовалась поставленная вертикально бочка с выбитым дном. Вдрызг пьяные красноармейцы, кто чем мог, черпали из нее самогон и, запрокинув головы, пили, пока не валились с ног здесь же. Трое уже спали, развалившись посредине двора. Один боец отчаянно отплясывал гопака под губную гармошку. Другие во всю силу легких горланили песни.
В конце двора стоял большой сарай, около которого весело фыркали две верховые лошади гнедой масти и одна черная - как вороново крыло. Прислонившись спиной к запертой двери сарая, тяжело дремал красноармеец, вероятно, тоже пьяный.