Чёрные Мстители
Шрифт:
поблизости, возвестило о благополучном возвращении Маши.
Усевшись на траве, они разложили перед проголодавшейся Машей немудреную закуску. Покончив с едой, Маша рассказала сестрам о результатах своей экспедиции в лагерь Буденного. Изменник-командир действительно вернулся в буденновский лагерь, который расположился за лесным массивом, в большом селении. По некоторым признакам и по подслушанным разговорам Маша вывела заключение, что в буденновской армии назревает раскол. Часть красноармейцев недовольна чересчур "самодержавным" поведением командарма, который расправлялся с ними, как хотела его душа,
– Мне кажется, что при первой же серьезной стычке с деникинцами часть армии покинет Будённого - попросту дезертирует, - заметила Маша, кончая рассказ.
– Особенно, если увидят в наших рядах их бывшего командира...
С этими словами она растянулась под деревом, решив передохнуть до восхода солнца.
– А собаку Буденного я все-таки высеку, - пробормотала она, уже засыпая.
Катя прилегла рядом с Машей, а Таня, как обычно, присела у дерева, с карабином наготове, карауля тревожный сон своих сестер.
Кругом было тихо и сумрачно. На черном небе устало мерцали редкие, гаснущие в темноте звезды. И только испуганные крики ночных птиц иногда нарушали мрачную, настороженную тишину уснувшего леса.
Глава 17. Разгром.
Под вечер следующего дня конный отряд деникинцев в
полном вооружении, с двумя батареями полевых пушек вышел из города и быстрым маршем направился наперерез буденновской армии.
Маша и Катя с Таней давно уже поджидали их на месте предстоящего сражения.
Обычно сдержанная и спокойная, Маша на этот раз нервничала. Сегодня она надеялась встретиться с командармом Буденным лицом к лицу и наконец рассчитаться с ним за отца и брата, за сожженную деревню, за безжалостные грабежи и убийства. Она то и дело осматривала своего боевого коня, проверяла маузер и небольшую, но острую, как опасная бритва, стальную шашку. Рядом с Машей в полной боевой готовности крепко сидела в седле невозмутимая Таня. Она держала наготове свой карабин. Катю, которая еще не окрепла после полученных ран и перенесенных в плену пыток, Маша отослала в санитарный отряд полка.
И, вот, наконец долгожданный час настал.
В сумерки деникинцы прибыли на место и расположились вдоль опушки леса, укрываясь в тени раскидистых деревьев.
В эту ночь Буденный не ожидал нападения. Потрепанная в боях Первая Конная не была готова к сражению. Буденный сейчас надеялся, что Деникин, который не так давно разгромил Петлюру в нескольких отчаянных, кровавых схватках, уже истощил свои силы и теперь нуждается в серьезной и основательной передышке - а иначе тому не дойти его вожделенной и пока далекой цели - Москвы.
Он понятия не имел, что полк деникинцев, укрытый в ближайшем перелеске на пути следования Первой Конной, уже дожидается кровавого командарма и его армию, чтобы нанести последний, жестокий удар.
После полуночи взволнованная Маша донесла полковнику: банда Буденного
Полковник задумался:
– У них больше людей, чем у нас, но на нашей стороне внезапность. Как думаешь, Григорьев, побьем врага?
– Побьем так, что и духу от него не останется!
– отозвался могучий всадник, выдвигаясь вперед.
Маша обернулась на знакомый голос и обмерла на месте:
– Дядя Степан!
Она не видела дядю с того самого дня, когда покинула родное село. Она слышала, что дядя Степан, точно так же, как и его брат, прошедший всю германскую войну от и до, узнав о смерти брата Ивана, вскинул на плечо винтовку, нацепил боевую шашку и, уходя, сказал: "Пока не разыщу и не убью бандита Буденного, домой не вернусь".
Дядя Степан рванулся к Маше, едва не опрокинув полковника:
– Машка! Племянница моя родная!..
И не сходя с седла, он крепко обнял Машу за плечи, прижал к себе.
Но радоваться свиданию было некогда.
– По ко-ооня-аам!
– разнеслась команда. Буденновцы приближались.
Через минуту весь отряд стоял в напряженном решительном ожидании, готовый по первому сигналу двинуться на врага.
Мимо опушки промчалась батарея, потом все стихло, словно вокруг было мертвое, пустое поле.
Дядя и племянница встали рядом.
– Ты, Машка, держись за мной с левой руки и не отставай,
предупредил дядя Степан, в глубине души боявшийся за жизнь Маши. Он понимал, что бой предстоит серьезный.
Маша задорно и беззаботно тряхнула головой:
– Не бойся, дядя Степан. Справимся!..
Тяжелый гул сотен лошадиных копыт нарушили тишину. Из леса появились буденовцы...
И тут послышался дружный залп из винтовок. Потом - треск пулеметов и беглый огонь орудий, бивших навстречу краснорамейцам прямой наводкой. Все потонуло в безумном грохоте.
Внезапный огневой удар оказался таким мощным и сокрушительным, что первые из показавшихся на поляне - и кони, и всадники - пали, будто сраженные жестокой молнией, загородив путь тем, кто двигался следом. Расстреливавшие врага в упор деникинцы слышали неистовые вопли, ужасные стоны и злобные проклятия.
Нетерпение Маши и притаившихся в засаде белогвардейцев, достигло высшего напряжения.
Вдруг над лесом с треском вспыхнула и разорвалась красная ракета. Канонада сразу замолкла, будто кто-то невидимый одним движением заткнул огненные глотки пушек, пулеметов и ружей.
– Карьером, марш, ма-а-арш!
– скомандовал полковник, высоко взметнув шашку над своей головой...
И во фланг смятой и отступающей орде буденновцев, уже расстроенной метким огнем, ринулись деникинские бойцы. Их внезапный и резкий удар был до того страшен, что буденновцы с криками ужаса бросились врассыпную.
В предрассветном сумраке, словно зарницы, сверкали сотни кровавых сабель, сыпались безжалостные удары, падали сраженные насмерть люди, дико и безумно ржали, вздымаясь на дыбы, озверевшие кони, без продыху трещали выстрелы.
Впереди всех, рассыпая удары направо и налево, мчались двое - дядя Степан и Маша. Они искали Буденного.
Таня не видела их - она сражалась в стороне. Ее быстрые пальцы только и успевали перезаряжать раскалившийся карабин. Буденновцы один за другим падали на траву от ее метких, жестоких выстрелов.