Черные пески
Шрифт:
– Право, княжич, не настолько уж это секретные сведения. Каждый король подозревает у себя шпионов. И каждый прав.
– Но не каждый может получить такое вот доказательство.
– Какое уж тут доказательство, - улыбнулся Хранитель.
– Мало ли, как еще могли их раздобыть?
– Голос его звучал наигранно-фальшиво.
Митька смотрел, как Агрина ластится к хозяину, подсовывая рыжую башку под ладонь. Можно было о многом спросить и многое сказать, но он произнес:
– Вы не верите, что Иллар сможет выполнить условия договора.
– Да.
– Но тогда зачем ваш владетель…
– Братская клятва
Наверное, Хранитель ждал, что Митька возмутится: заложники были обречены заранее. Но княжич молчал, и Курам сказал с сожалением:
– Ты зря вызвался ехать.
– Это мое решение. Зачем вы все-таки хотели меня видеть?
– Ладдарский летописец слишком известен, чтобы я пропустил его приезд в Миллред и не обратил внимания на его спутника. А талантливых людей ценят не только при дворе короля Далида. Я рад познакомиться с тобой.
– Сколько лести, Хранитель Курам. Что вам от меня нужно?
Хозяин погладил собаку, пропуская колечки шерсти между пальцами. Агрина счастливо вздохнула.
– Знаешь, чем страшна война? Тем, что сейчас ты не поверишь, скажи я: «Ничего». Но это так, княжич Дин. Ты мне просто интересен. И потому я столь откровенен с тобой.
– Или потому, что ваш владетель все равно нас убьет.
– И поэтому тоже. Налить еще вина? Урожай твоего года рождения.
Митька подставил бокал.
Промокла от пота рубаха. Одеяло точно камнями набито - не скинуть с груди. За занавеской хнычет ребенок, поскрипывает люлька. Пахнет кислыми щами, и из-за этого скапливается слюна, противно-горькая. Но чтобы сплюнуть, нужно повернуть голову, и Темка глотает.
Стук двери. Громкие - слишком громкие!
– голоса. Испуганно выдохнула хозяйка:
– Ваше величество!
Занавеска отлетела в сторону, Эдвин шагнул в тесный закуток. Темка попытался встать, но король остановил:
– Лежи. Отец уже был?
– Да.
– Оставил кого с тобой?
– Да, мой король!
– Шуркин дерзкий голос спас Темку от необходимости проталкивать слова через воспаленное горло.
Эдвин придирчиво оглядел мальчишку в зеленом, цвета рода Торнов, камзоле.
– А ты кто такой?
– Сын капитана вашего величества Александра Демаша, Александр Демаш-младший, - звонко отрапортовал Шурка.
– Помню, твой отец хорошо служит.
– Благодарю, ваше величество.
Королевская ладонь тронула Темкин лоб. Расстроенно качнул головой Эдвин.
– Ну, выздоравливай, Артемий. Ты молодец. Я не забуду.
Темка слышал, как охала за занавеской хозяйка, провожая короля, и жмурился, чтобы не заплакать от обиды. Все уходят - и отец, и Александер, и Марк. А он остается с ранеными в маленькой - полтора десятка дворов - деревушке. Шакалья простуда!
Глава 5
Замок вырастал из горы и казался ее ровесником. Поднятый над донжоном штандарт выгорел, и Марк не мог толком разглядеть герб: кажется, белая птица на голубовато-зеленом фоне. На карте замок значился как Утес, вот и пойми, что за род им владеет. Марка не было, когда его заняли, точнее - вошли без боя, и
Ворота давно требовали ремонта и вряд ли бы выдержали осаду; скорее всего, мятежники тоже оказались за стенами без выстрелов, потому и пощадили хозяев. Снег в захламленном дворе превратился в кашу, и усталый Санти еле переставлял ноги. Марк не стал мучить коня, спешился, пошел в ту строну, куда тянулась дорожка из раструшенного сена. У конюшни наткнулся на Александера, тот тоскливо смотрел на прохудившуюся крышу, которую двое солдат покрывали соломой. Увидев Лесса, капитан сплюнул.
– Дыра, как у шакала задница. Лошадей только гробить. Марк погладил Санти, спросил:
– Оставить-то можно? А то мне к королю.
– Оставляй, что уж теперь. Баба, одно слово.
– Пояснил в ответ на вопросительный взгляд порученца: - Хозяйка тут, князь за месяц до мятежа скончался. Спился, говорят. Шакалят по двору гонял, синеньких. Княгиня да княжна остались. Тут Дин стоял, их не тронули.
– А что за род?
– Марк хлопнул Санти по крупу, отправляя с конюхом.
– Рельни из рода Чайки.
Так вот что за птица на гербе. Странно: занесло же род с морским покровителем так далеко от побережья. С таким именем - жить в белокаменном дворце у самого моря, чтобы полоскали штандарт соленые ветры и чайки - живые чайки - летали над башнями. А вместо этого - загаженный двор, полуразвалившийся донжон и маленькие дворцовые покои, явно построенные в те времена, когда дела хозяев уже пришли в упадок.
Княжна Чайка. Марку представилась хрупкая беловолосая красавица с темными бровями вразлет - как птичьи крылья. Интересно…
Марика посматривала в окно на снующих военных и раздумывала над шкатулкой с украшениями. Что надеть? Жемчуг? У нее хороший жемчуг, но сережки, право слово, какие-то детские. Ожерелье с крупным изумрудом - самое дорогое, что есть у Марики? Но не будет ли слишком вызывающе? Нитку гранатов? Но бордовое платье, к которому она так подходит, стало мало. Как же трудно выбрать, когда в замке гостит сам король!
Мечталось когда-то Марике очутиться в огромном бальном зале (говорят, потолок украшен чудной росписью, витражи составлены из тысяч и тысяч кусочков, лепнина - в три геральдических цвета: золотой, серебряный, бронзовый, и даже огромные полотнища портьер сплошь затканы золотыми нитями). Проскользить по мраморному полу, опуститься в глубоком реверансе (и чтобы прошуршало новое шелковое платье, легло волнами): «Ваше величество, княжна Марика Рельни из рода Чайки благодарна за ваше приглашение». Часто перед сном она закрывала глаза и представляла: вот король чуть склоняет голову в ответ, улыбается королева… Ах как жаль, что нет в Илларе принца! Впрочем, Марика вскоре нашла, кем его заменить, - наследниками золотых родов, княжичем Крохом и княжичем Дином. Пожалуй, Крох-младший ей нравился больше - его род прославила воинская доблесть, что Марика считала лучшим для мужчины. Мечту свою княжна скрывала, понимая - поднимут на смех. Разве может наследница обнищавшего рода из крохотного приморского городка Нель, такого маленького, что его порой забывают считать в Вольном союзе, рассчитывать на аудиенцию у илларского короля?