Черные пески
Шрифт:
– Могу я вам еще чем-нибудь помочь?
– Девушка с улыбкой смотрела на Марка. Подняла руку, отбросила со лба темный завиток.
– Да. Скажите, как род Чайки оказался настолько далеко от моря?
– Разве это так уж странно?
– удивилась Марика. Плывущие по небу рваные тучи причудливо чередовали свет и тени, то высвечивая лицо княжны, то приукрашая полумраком.
– Конечно. С таким покровителем нужно жить на побережье. А вы разве не хотели бы?
– Вы так говорите, князь, словно сами предпочли бы Вольный союз.
– Не знаю, море я ни разу не видел, - с сожалением сказал Марк.
– А вы, княжна?
– Раньше мы жили в Нель, это такой маленький город на побережье.
– Марика шагнула
– Посмотрите вон туда. Нет, чуть левее, - ее плечо мимолетно коснулось плеча Марка.
Там, куда показывала княжна, тучи плотно густились, закрывая горы и сливаясь с сизым цветом снега.
– Когда приходит гроза, мне иногда кажется, что мы никуда не уезжали, и я все еще в нашем замке, Нельхэле. Знаете, очень похоже.
– Вы скучаете по морю, да?
Марика внимательно посмотрела, усмехнулась чему-то.
– Ну разумеется, князь.
– Спасибо, что показали мне это, - Марк мотнул головой в сторону окна.
– Красиво, правда? Только тут не пахнет, как на побережье - рыбой, солью, водорослями. Даже не знаю, чем еще. Морем. И не шумит. Видите ли, князь, я не привыкла к тишине. Море, оно то шуршит, знаете, катает гальку на берегу, перебирает. То ревет, разбивается в пену, - глаза Марики поблескивали, как омытые водой черные камушки; она смотрела на порученца в упор.
– Кричат чайки. Я слышала их каждое утро, рассвет начинался с их криков. Я просыпалась и вслушивалась - каким будет сегодняшний день. Окна моей спальни выходили на море, и, еще не вставая, я знала, как ложится на берег волна, спокойно там или стоит ждать шторма… Ну вот, война, а мы говорим о море.
– Княжна чуть смущенно улыбнулась. Марк и не знал, что на смуглом лице румянец смотрится так красиво.
– Разве это плохо? Мне нравится говорить о море.
– Ему было жаль, что Марика оборвала рассказ. Да и девушка уже не казалось ему столь некрасивой, как поначалу. Даже темный пушок над губой ее не портил.
– Но мне, к сожалению, надо к коннетаблю.
– Вечером мы устраиваем для гостей ужин. Вы будете на нем?
Марк пожал плечами. Судьба порученца непредсказуема.
– Мне бы хотелось, чтобы вы были.
Платье выглядело не так жалко, как в то время, что стояли в Утесе мятежники. Слежавшиеся складки успели разгладиться, затхлый запах выветрился и сменился ароматом цветочной воды. Вот только на груди оно, как и большинство старых нарядов, стало тесноватым, и ничего с этим Марика поделать не могла. Слишком узко в талии - пришлось велеть потуже затянуть корсет. Подол короток, хоть и отпустила подгиб. Раздобыть бы хоть три мерки даррских кружев! Пришить по краю широкие, в ладонь. Ладно, танцев все равно не предвидится, посидит за столом и так.
Как хорошо, что снова есть повод надеть красивое платье, уложить волосы в изысканную прическу. Сдается, королевская свита устала без женского общества не меньше, чем офицеры князя Дина. И этот Маркий Лесс очень мил. Марика тихонько засмеялась. Знал бы он, с каким отвращением вспоминает княжна запах сырой рыбы! Ей кажется, она никогда не избавится от него; даже тут, в Илларе, порой чудится в складках одежды. Но ради такого черноглазого и соврать не грех. Молоденький, и уже князь. Очень близок к королю. Не дает Марике покою тот окрик: «Марк!» Так просто. Судя по всему, он порученец. Доверенный порученец. Почему? Личные заслуги? Известный род? Нет, Марика не слышала о Лессах, но она наперечет знает только золотые рода. Жаль, что нет у Маркия на мундире ни серебряных, ни бронзовых аксельбантов. Ему бы пошли, лучше, конечно, золотые. Может, у него погиб на войне отец, и король взял мальчика к себе в память о соратнике? Или тот проявил чудеса доблести, и Эдвин не смог
За ужин краснеть не пришлось. Королевский повар, обследовав кладовую Утеса, велел разгрузить телегу с продовольствием. Княжна тайно радовалась, что догадалась спрятать запасы в старом погребе, а сама качала головой, глядя, как вносят корзины: «Все вывезли. Мы просили, говорили - с голоду умрем. А вывезли». Теперь вот будет несколько перемен блюд, да непростых, тем же королевским поваром приготовленных.
Снегопад занавесил окна плотными шторами, свет ламп придал уют огромному залу, тени скрыли потертые гобелены и выщербленную лепнину на потолке. А дырки на скатерти Марика велела заставить посудой.
Вечер начался удачно. Князь Лесс встретил княжну у двери, проводил к столу. Ее усадили между Эдвином и капитаном Георгием, королевским адъютантом. Пока маменька щебетала, Марика хозяйкой распоряжалась за столом. Старания ее были отмечены, и, поднимая кубок за гостеприимство рода Рельни, король повернулся к княжне. Марика раскраснелась и по взглядам офицеров понимала, как хороша сейчас.
И вот такой великолепный вечер стремительно портился. Княжна сжимала в руках салфетку, жалея, что не может использовать ее как кляп. Ну прекратит мать болтать или нет! Княгиня, оказавшись между королем и коннетаблем, точно ошалела и не замолкала ни на минуту. Марика зубами скрипела, слушая, что та несет. Домашняя наливка - к сожалению, кроме нее, нечего выставить на стол, - оказалась слишком крепкой для Марины.
– Нет, ваше величество, я была в Турлине всего лишь дважды, первый - совсем маленькой девочкой. Столица мне показалась чудом! Что поделать, я родилась всего лишь дочерью барона из приграничных земель, и не могла даже представить, что такая роскошь существует.
Ну зачем всем знать, что Марика - княжна только по отцу, а не по обеим ветвям рода?!
– Второй раз меня туда повез муж, князь Рельни, после свадьбы. Вы, наверное, поражаетесь мезальянсу?
– Княгиня кокетливо захихикала, - Но я была сказочно хороша собой. Сказочно хороша! Ну-ну, не надо, от моей красоты осталось не так уж много. Да? Благодарю вас, коннетабль Кирилл. Но видели бы вы меня в юности! Сказочно, просто сказочно! Жаль, моя дочь пошла не в меня.
Марика стянула нож, опустила руку под стол и кольнула себя через платье, лишь бы сдержаться. Ну, маменька, спасибо!
– Ваша дочь прелестна, - пробормотал король, не глядя на княжну. Кажется, Эдвина тяготил затянувшийся ужин.
– Ах, не утешайте меня, ваше величество. Нехороша, увы! Вся в отца, что поделать! Вы знаете, ваше величество, меня очень беспокоит судьба Марики. Дать за ней хорошее приданое я не могу, у нас всего и есть, что только этот замок.
Марика стиснула нож. И за Утес, маменька, благодарю. Взглянув на него, разбегутся даже самые смелые кавалеры.
– За свое будущее я не боялась, понимала - такая красавица в девицах не засидится, и с долгами возьмут, и еще счастливы будут, что соглашусь. А вот бедняжка Марика…
Укол вышел болезненным, и пришлось поправить юбку, чтобы не запачкать ткань кровью. Ну, мамочка!… Вон, князь Лесс уже и не смотрит, уставился в тарелку. А так все хорошо начиналось! Дура! Чтоб ее Создатель языка лишил! И тут княгиня сказала единственную умную вещь:
– Впрочем, зря я так волнуюсь. Не думаю, что мы переживем следующую зиму. Вы же видели - деревни обезлюдели. В сторону заката дым так просто столбами стоял, пожгли, наверное. Мы не ездили, боимся. А ведь последнее подъедаем. Может, удалось бы какие запасы вытрясти, но не слуги же пойдут? Солдат у нас нет. Какие уж тут солдаты! Дрова и то не знаю, как запасать будем.
– Голос княгини угас и неожиданно заговорил король: