Черные пески
Шрифт:
– Воевать тоже по-разному можно.
– И проигрывать. А Дромар всегда побеждает.
– Это мне и не нравится. Если бы он хоть раз проиграл…
– Сдурел?
– Брис оглянулся. Не приведи Создатель, услышит кто, так долго разбираться не будут.
– Тоже со связанными руками полетать хочешь?
– Вот именно, - совсем уж непонятно сказал Ильт.
Брис разозлился: что из себя этот сопляк строит? Пусть сначала научится сражаться как Дромар, а потом уж морду кривит. Победы ему, видите ли, не нравятся!
–
– Слушаюсь, мой командир, - сумрачно отозвался Ильт.
– Только, знаешь, ты вон сейчас руками совсем как Дромар машешь. Потом и воевать так же будешь?
– Да если бы я вполовину как он воевал, я бы Росса больше ни о чем не молил.
– Ну и… - Ильт не договорил, вскочил с лапника и пошел в сторону палаток…
Видение растаяло, оставив запах снега и горький вкус отгоняющего сон отвара. Митька облизнул губы.
– Плохо!
Княжич вздрогнул от резкого голоса Хранителя. Мир после возвращения был еще слишком зыбок и покачнулся от громкого звука. Митька глянул удивленно на Курама.
– Плохо. Ты тратишь время на ерунду. Останавливаешься, вместо того чтобы идти к цели.
– Старик был рассержен.
– Откуда вы можете знать, важно это или нет?
– огрызнулся Митька. Его что-то царапнуло в разговоре побратимов, но что - он не мог понять.
– Важно лишь то, как твой род потерял покровителя.
– А мне, может, важнее - почему он его потерял! Курам засмеялся, и только тут Митька заметил, что Хранитель нетрезв. Что-то рановато, праздновать еще не начинали.
– Мальчишка!
– Курам наклонился к княжичу, дыхнул на него вином.
– Солдаты под флагом илларского короля перешли миллредскую границу. Молись Создателю!
– А вас-то что так тревожит, владетель? Вы же знали, что так и будет.
Старик откинулся на спинку кресла. Сказал неожиданно трезвым голосом:
– Сегодня готовили к празднованию икону с ликом Родмира. Особую икону… впрочем, неважно. Так вот, она была мертва. Доска, краски и ничего более.
Митьку передернуло: он вспомнил пустое небо.
– Покровитель недоволен нами. Может быть, ему нужна война?
Приказ короля: князя Кроха брать живым! Брать живым - повторяют князья. Живым - напоминают капитаны. Живым - разносят порученцы. Темка не рад приказу: сам бы пристрелил мятежного князя. За эту войну, за сгоревшую Лаховейку. За двух побратимов - Митьку и Марка. Понимает, что правильнее, если князя казнят в Турлине, но ненависть не хочет ждать.
Темка не может понять спокойствия Марка. Вон как неторопливо седлает коня, точно не в бой собирается, а в тыл с поручением. У Темки земля горит под ногами - быстрее в Минвенд! Марк гладит Санти по морде, сует коню сухарь.
– Выступаем!
– клич впереди.
Княжич Торн взлетает в седло, Марк медлит.
– Ты что?
– не выдержал
– А что? Все нормально.
От неестественно-ровного голоса побратима у Темки мурашки по спине ползут.
На подступах к городу бой будет коротким. Минвенд - мирное поселение, и за его ненадежными стенами не защитники, а захватчики. Настоящий бой ждет у небольшой крепости, давшей имя городу - в ней закрылся князь Крох с большинством своих солдат.
– Сволочь, дерьмо шакалье, - шептал Темка, глядя на крепостную стену. Там, среди мятежников, стояли связанные женщины и девушки. Веревки петлями обхватывали их шеи и крепились у ног.
– Георгий, я знаю, - произнес за спиной король. Темка оглянулся: ведь адъютант молчал. Да и имело ли смысл говорить о том, что понимали все? Прошло уже с четверть часа, как стояли тут королевские войска. Уже дважды раздавался отчаянный девичий крик, короткий - падение было недолгим; тела недвижимо висели на веревках, и только ветер теребил золотистые косы.
– Солдаты не пойдут, - заговорил адъютант.
– Если я решу, значит, пойдут. Я сам пойду.
Еще один крик. Ветер вздул темную юбку колоколом, точно пытался удержать женщину.
– Передавайте приказ. Готовность к штурму.
Темка не хотел помнить, как брали Минвенд. Королевские солдаты лезли на стены по веревкам, на которых висели мертвые миллредские женщины. Темка и Марк тоже не стали дожидаться, пока вышибут ворота.
На мятежников приказ короля не распространялся, и их убивали жестоко. Темка сам видел, как капитан Георгий сначала отрубил солдату с белыми лычками руки и только потом рассек ему живот, так, чтобы мятежник умер не сразу. Пол был залит кровью, тут шел не бой - бойня. Темка оскальзывался и раз не удержался на ногах. Спасибо Марку, прикрыл, давая подняться.
Мелькали перед глазами свои и чужие; белые аксельбанты мятежников и белая отделка королевских мундиров стали одинаково красными. А потом Темка увидел Кроха - очень близко.
Крох отступал, пока не оказался отрезанным от своих в небольшом тупичке, заканчивающемся запертой решеткой. Темка услышал яростный выдох Марка и, понимая, что делать этого нельзя ни в коем случае, все-таки пропустил побратима вперед.
– Живым!
– Яростный голос Эдвина услышали все. Крох, прижимающийся спиной к железным прутьям, засмеялся.
– Лесс, уйди!
Приказ Марк не выполнил, но клятву, данную королю, помнил - он не пытался убить, а только ранить. Этот поединок Темка тоже не хотел помнить. Но все равно помнил: и как Марк перехватил шпагу в левую руку, и как он успел отклониться, пропуская сталь в двух пальцах от горла, и как упал на колени, зажимая бок. Уже не пытаясь защититься, а лишь откатиться к стене, пропуская капитана Радана. И как следом за Святославом рванулся кто-то еще, и Марк хрипло вскрикнул под его сапогами.