Черные псы
Шрифт:
Возле крана лежали три человека, туго стянутые веревками по рукам и ногам. Немыслимо извиваясь, они приникали к крану губами и, некоторое время довольно почмокав, отваливались. Вся их одежда пропиталась вином, волосы намокли и слиплись.
– Ты, дятел, хар-рош жрать!
– раздался голос одного из них, и я узнала мертвецки пьяного Кузнецова. Даже тут, о господи!..
– Да паш-шел ты, - отвечал другой, в котором я опознала не без труда Бельмова, - тебе что, жалко, что ли? В-вон тут скольки-и-и.., ик! На в-в-всех
– Хоррошо нас пом.., поместили, - пробормотал третий невнятно, благо лежал носом в луже драгоценного напитка, - етта ти-ибе не а-а-а... "Анапа"!
– Ты че там, Казаков, несешь такое непотребное?
– Бельмов подставил носоглотку под кран.
– Ну чего еще от вас можно было ожидать?
– воскликнула я.
– Пропойцы несчастные!
– Та-аанька!!!
– в голос взвыла троица, восторженно перекатываясь с боку на бок.
– Развяжи нас!
– попросил Кузнецов.
– А тут Казаков кран зубами открыл, вот мы и.., вот, - словоохотливо поведал. Бельмов.
– Развяжи, мы с тобой!
– Ну уж нет!
– решительно сказала я.
– Только через мой труп.
– Ну, за этим дело н-не станет!
– заявил Бельмов.
– Я думаю, ребята оттуда, - он дернул головой куда-то в сторону глухой стены, у которой и стоял бак с вином, - поддержат твое начинание.., в смысле труп-па.
– Ну и пьянь!
– возмутилась я.
– Ну, тогда и сиди тут с нами, мы не скажем, где дверь, которая ведет к собачкам, а ты ее сама не найдешь, - капризно надув губы, пригрозил Бельмов.
– А вы откуда знаете?
– насторожилась я.
– Что-то не вижу я никакой второй двери.
– Конечно, не видишь!
– завопил Кузнецов.
– А мы видели, как даун выходил оттуда и пошел к вам!
– Ладно, развяжу. У меня нет времени искать эту дверь. Где она?
– Я ловким ударом ноги выбила стекло дверцы маленького шкафа.
Подобрав один из осколков, перерезала путы злополучной троицы.
Приятели поднялись и, довольно споро переставляя конечности, направились к шкафу, из которого я только что выбила стекло.
Кузнецов отворил створку, за ней оказалась гладкая деревянная поверхность.
– Ну, - иронично сказал он, - у тебя вроде черный пояс по карате. Покажи удаль богатырскую.
Я яростно глянула на паясничающего оболтуса и с силой ударила по деревяшке. Та жалобно завизжала и отлетела, сорвавшись с потайных петель.
– Ишь ты, - квакнул Казаков, глядя в черный провал за сломанной дверью.
– Что-то кайфолом идти.., ик! на мясо этим милым песикам.
– Нужно хоть какое-то оружие, - сказала я.
– Есть оружие.
– Бельмов выудил из угла здоровенный лом, а за ним небольшую кувалду и штыковую лопату.
– Тут еще грабли есть, но они сломаны.
– Лопату дай мне, - распорядилась я, - лом оставь себе, а кувалду Кузнецову.
– А я?
–
– Тоже мне - отряд метростроевцев!..
– А оно тебе надо?
– буркнул Кузнецов, примеряясь к увесистой кувалде.
– Здесь есть вилы!
– Казаков победоносно вскинул руки.
– Теперь никакие песики не страшны!
– И он припал к сочащемуся последними каплями крану, который веселая компания забыла закрыть.
– Тут на полу вина литров сто, - сказала я, посмотрев на свою промокшую обувь.
– А ну, отойди-ка, Константин, - отстранила Казакова и сделала пару добрых глотков.
– Хорошее вино!
– Самопальное, - с видом знатока изрек Кузнецов.
– Все равно вас за это по головке не погладят, - улыбнулась я, впрочем, вы думали, что вас хотят убить?
– Да.
– Правильно. Теперь, как увидят, что осталось от чана, - захотят...
Коридор был длинным и темным, но после одного из поворотов в конце тоннеля вспыхнул свет.
Это был не тот свет, которого мы ждали в полном смятении. Это был не призрачный зеленоватый кокон люминесценции, заключающий в себе чудовище тьмы. Ни алых оскаленных пастей, ни дьявольским пламенем горящих диких глаз... В конце тоннеля мы увидели обычный электрический свет. Ни звука, ни шороха.
Мы осторожно вошли в огромную комнату, залитую светом четырех люминесцентных ламп.
Справа о нас находились три громадных холодильника - из тех, что используют на мясокомбинатах. Слева мы увидели вмонтированные в стену, пол и потолок плетеные железные прутья. В стену были вбиты три железных ошейника на тонких, но, очевидно, очень прочных стальных цепях. Клетки были пусты.
– Их нет здесь!
– воскликнула я.
– Нам нужно спешить!
– Хорошие холодильнички!
– сказал Кузнецов.
– Тут, поди, мясо для собачек хранят.
Я посмотрела на потолок и увидела, что он металлический.
– Ага...
– пробормотала я.
– Это дно бассейна...
В этот момент Казаков открыл дверцу холодильника и, дико завопив, отскочил.
– Ты че орешь?
– рявкнул на него Бельмов.
– Там...
– пробормотал Казаков, не в силах сдержать дрожи во всем теле. Бельмов глянул в холодильник и содрогнулся от ужаса.
– Ничего себе мясо, - наконец пролепетал он.
В холодильнике, на нелепо вывернутых ногах и свесив голову на грудь, находился труп Аметистова. Я поняла это по фигуре и одежде, потому что лицо покойника было страшно изуродовано - вернее, его почти что не было, - а из горла вырван огромный кусок мяса, и кровавый провал подернулся легким инеем.
Они медленно шли по тропе, ведущей к столбам, - шесть мужчин, среди которых невооруженными были только Баскер и доктор Соловьев.