Чёрный ирис
Шрифт:
– Мы все равно уже не успеваем уйти достаточно далеко, так что ифриты и нас настигнут. И теперь либо спасутся все, либо все погибнут. Второе, конечно, вероятнее, но мы ведь можем хотя бы попытаться совершить чудо, – я не удержалась от улыбки. Кажется, у меня от панического страха уже назревала истерика.
– Сария права, – поддержал меня Аджир, – нам уже не уйти.
– Значит, возвращаемся, – Дагнар первым зашагал назад.
– Ну да, – Дастрияр нервно хихикнул, – если умирать, так рядом со всеми.
Сын эмирхана вместе
– Идем? – я обернулась к Джабраилу.
– Сария, поднять Нарайян невозможно, – уже в который раз очень серьезно повторил он. – Пусть ты владеешь силами неподвластными другим людям. Но в то же время ты все равно слабее любого из джиннов. А даже величайшие из моих собратьев и Литаир-то сдвинуть не смогли бы. Что уж говорить о Нарайяне.
– Я думаю, тут дело не в том, какими силами ты обладаешь, – я направилась к оставленному отряду. – А в том, ради чего ты это делаешь.
– Или в том, насколько уже ослабел и без того твой немощный человеческий ум, – мрачно продолжил джинн, но все же последовал за мной.
Те ругательства, какими встретил наше возвращение Зехир, я слышала впервые. И даже заслушалась. Впрочем, не одна я. Дастрияр с Аджиром дружно выражали взглядом немой восторг и, кажется, старательно пытались запомнить.
– Мы все равно бы уже не успели уйти, – даже Дагнар будто бы оробел.
Я так вообще к Зехиру подойти боялась. Притаилась за спиной Джабраила. И пусть эфемерный джинн не мог мою персону скрыть, но я чувствовала себя в каком-никаком укрытии.
Пока остальные занимали боевые позиции, вставая в круг, центром которого была я, я не сводила глаз с неба. Отчаянно надеялась хоть на какое-нибудь озарение, вообще ведь не представляла, что должна сделать. Но я верила, всей душой верила, что способ есть. Нужно просто догадаться. Тут и Джабраил мне помочь не мог. Джинн лишь разводил руками, повторяя о невозможности затеянного.
Защищающий меня круг получился довольно широким, ближайший воин стоял не ближе шагов двадцати. И в этом относительном одиночестве я попыталась сосредоточиться.
Прямо надо мной сиял равнодушный Литаир. Я протянула к нему руки и прошептала:
– Услышь меня, Серебряное Око... Сейчас только ты властен на небесном своде, но молю тебя, уступи мгновения ночи своему старшему брату... Укажи мне к нему путь...
Едва уловимый сполох мелькнул в небе и скрылся за линией горизонта.
– Ну конечно же, – я от досады на себя даже по лбу хлопнула, – запад. Нарайян опустился не так давно, значит, на востоке его искать рано...
Чуть потерла ладони. Не в каких-либо магических целях, а просто потому, что они вдруг замерзли. И закрыла глаза, пытаясь уловить мир незримый.
Здесь царил Литаир, окрашивая мягким серебристым светом мертвые пески. Гармоничную пустоту ночи нарушали лишь огоньки жизни – души защищающих меня джиннов и людей чуть подрагивали в такт не уловимому для обычного слуха сердцу
Я старалась унять все мешающие чувства. Сейчас было не до паники и ужаса. Пусть ифриты рядом, не важно – своей и чужой смерти я буду бояться позже. И так времени почти не осталось. Последняя тонкая багровая ниточка света уже исчезала за горизонтом незримого мира.
– Нарайян! – в отчаянии выдохнула я, пытаясь ухватиться за нее. Я не могла удержать ее руками, ведь здесь мое тело и не существовало вовсе. Да и магия джиннов в этом была бы бессильна. Оставалась лишь моя душа.
Меняя форму, превращаясь из сполоха в тонкую нить, то, что являлось сейчас мной, соединилось с последним отблеском Нарайяна. Его багровая нить, натянулась подобно струне, удерживаемая нитью сверкающе-серебристой. Я не пыталась уже осознать происходящее, все помыслы сводились к одному 'не упустить'. И ни в коем случае не думать о том, что человеческая душа куда слабее мощи великого светила.
Словно оскорбившись на такое самоволие, неведомой силой мое сознание выбросило в реальный мир. На горизонте уже виднелись скачущими глыбами окружающие нас ифриты, и мои спутники сомкнули кольцо обороны, не оставляя не единой бреши. Смесь общего страха и отчаянной решимости давили непосильной ношей, но я всеми силами старалась не упускать главного. Моей души неразрывно связанной сейчас с ушедшим светилом.
– Нарайян! – закричала я изо всех сил.
Быть может, со стороны я выглядела жалкой и даже умалишенной, но мне не было до этого дела. Незримый мир не пускал меня вновь, и я действовала вслепую. Правой рукой ухватилась за невидимую нить едва не покидающей меня души, а левой потянулась к Литаиру.
– Помоги! – отчаянный крик получился такой силы, что даже у меня самой в ушах зазвенело.
Нестерпимой болью обожгло клеймо предсказательницы, и на серебряном лике Литаира отчетливо черным контуром проступили очертания цветка ириса. Резко вырвавшийся ко мне сияющий луч ночного светила захлестнул мою левую руку и рванул на себя.
И только сейчас я осознала всю глупость содеянного. Моя душа оказалась привязанной и к все отдаляющемуся Нарайяну, и к смилостивившемуся мольбе Литаиру... На грани того, чтобы светила разорвали и без того ее хрупкую нить...
– Нарайян!
Глаза застилали слезы запоздало осознанного бессилия и жгучей боли.
– Нарайян!
Уже не в состоянии стоять на ногах, я упала на колени. Реальный мир начинал подрагивать, словно навсегда для меня исчезая. Последними картинами мелькали напавшие ифриты. Крики отчаянной решимости и проклятия, несмотря на всю громкость, уже едва мною осознавались. И сквозь накатывающую мертвую тишину сначала едва уловимо, но с каждым мгновением все сильнее слышалось, как мерно бьется сердце мира...