Черный квадрат
Шрифт:
Я покосился на дамочку. Вряд ли она могла услышать словесный поток своего мужа — я достаточно плотно прижимал трубку к уху, да еще повернулся к ней боком.
— Будь осторожен, у него пистолет. Позвоню через полчаса. Из-под земли его достать!
«Говнюк, — подумал я. — Обещал три дня Вацуру не трогать. Хотя, наивно было надеяться на то, что он сдержит слово».
— Слушаюсь, шеф! — ответил я и отключил телефон. Дамочка закурила тонкую сигарету с золоченым ободком. Я вопросительно взглянул на нее, заталкивая трубку в карман.
Вы работаете у моего мужа? — спросила она. Я кивнул.
Значит, вы мой друг? На вас можно положиться?
—
Дамочка внимательно посмотрела на мое лицо через матовую ленту сигаретного дыма.
— Это хорошо, — ответила она. — И потому я надеюсь, что вы… — Она очень трудно подбирала нужные слова. — Дело в том, что Павлу Григорьевичу будет очень неприятно узнать, что я сегодня была у Жоржа. Они хоть и друзья, но… Павел очень ревнив…
«Да ты же сама заглатываешь мой крючок!» — подумал я и театрально прижал руку к груди:
Кажется, вас зовут Вика?.. Я хочу вам сказать, Вика, что не в моих правилах рассказывать шефу о том, о чем меня не спрашивают. Теперь же я буду хранить вашу тайну, как свою собственную.
Это, собственно, не тайна, — Вика взмахнула тонкой рукой, обтянутой черной перчаткой. — Просто не хочется огорчать близкого мне человека.
Я все понимаю.
Вы мне нравитесь, — сказала Вика, взяла мою ладонь и вдруг, к моему удивлению, поднесла ее к своим губам и поцеловала мой указательный палец.
— Мой муж, оказывается, скрывал от меня такого красивого и сильного мужчину… Вы замерзли?
Она меня шокировала, и я не знал, что ответить. В итоге пожал плечами и кивнул.
— Я вас согрею…
Она прижала мою ладонь к своей груди, и я почувствовал сквозь шубу ее тело.
— Я жалею только о том, — с трудом вымолвил я,
— что у меня сейчас нет времени.
— А послезавтра будет? — недвусмысленно спросила Вика.
Наверное… Скорее всего, будет… Да конечно же будет! — поправился я.
Тогда я позвоню вам на мобильный. Ближе к вечеру. Договорились?
Договорились. Только я не знаю, какой у меня номер. Ваш муж…
— Я позвоню, — перебила меня Вика. — Все, расстаемся. Целуйте!
Она приподняла подбородок. Я поцеловал ее холодные губы, с трудом сдерживая деформацию лица
— уж очень дамочка вела себя лихо. Вика, ступая по своим следам, быстро пошла к подъезду и скрылась за дверью. «Вот же хитрая баба! — подумал я, все еще ощущая во рту вкус губной помады. — Кажется, она намерена сделать меня своим любовником, чтобы отбить у меня желание рассказывать Тарасову о ее связях с Жоржем».
Удовлетворенный этим выводом, я пошел через кусты на дорогу, но не успел выбраться из сугроба, как меня ослепил свет автомобильных фар. Машина на скорости вырулила с переулка и понеслась прямо на меня. Я почувствовал пустоту внизу живота, как бывает, когда поднимаешься на большую высоту. Войти в роль Цончика оказалось гораздо проще, чем выйти из нее. Увлеченный мыслями о Вике, я словно забыл о том, что не я ищу Вацуру, а меня ищут, чтобы «связать, как бешеного пса».
Не дожидаясь, когда машина вылетит на тротуар и прижмет меня к кустам, я круто развернулся и кинулся к детской площадке, окруженной, как забором, занесенными снегом машинами. Я удирал слишком явно, и у тех, кто сидел в машине, уже не могло быть сомнений. Подскочив на сугробе, машина взревела мотором, плеснула светом фар по стене дома, перевалилась на тротуар и, набирая скорость, помчалась мне наперерез.
Я пригнулся, прячась за автомобилями, но в таком положении
Пистолет в такой ситуации вряд ли бы помог, а быть может, спровоцировал бы ответную стрельбу, и я понял, что пришло время для спринтерского бега. Подтянув полы курки повыше, я рванул через двор с такой скоростью, словно финишировал на лыжной дистанции. Хрупкий наст не успевал ломаться под моими ногами, смерзшиеся комки снега отлетали в стороны, ветки хлестали меня по рукам и лицу, в ушах свистел ветер. Мне казалось, что с такого старта я оставлю своих преследователей далеко позади, но когда я забежал за соседний дом и обернулся на ходу, то увидел недалеко от себя рослую тень и услышал тяжелое частое дыхание. Я полез за пистолетом, но не успел коснуться пальцами рукоятки, как услышал сзади себя выстрел.
Не знаю, куда стрелял детина, бегущий за мной. Если в меня — то грош ему цена, как стрелку. И все же ощущение оружия, направленного тебе в спину, — одно из самых неприятных. Чувствуя, что меня догоняют и что сейчас прогремит очередной выстрел, я круто свернул в подъезд, взлетел на второй этаж и там замер, с трудом сдерживая дыхание и медленно вытаскивая «макаров» из-за пояса.Я услышал, как захрустела наледь под колесами машины, как хлопнула дверь. Нажал кнопку вызова лифта, и она засветилась красным огоньком. Загудел мотор. Кабина заскользила вниз с ритмичным лязгом, словно в ней кто-то ударял молотком в рельс. Раскрылись створки. Я заскочил в кабину и нажал кнопку последнего этажа.
Лифт тащился вверх, как улитка по камышу. С такой скоростью я бы не торопясь поднялся по лестнице. Понимая, что наверху меня уже наверняка встречают, я ударил по кнопке «СТОП», а затем послал кабину на первый этаж.
— Что у вас случилось? — раздался голос диспетчера из динамика. — Почему нажали «СТОП»?
Я молчал. Хорошо проинструктированный диспетчер повысила голос:
— Алло, в лифте! Почему остановились между этажами? Кабину качнуло. Я лег спиной на пол, ногами к двери, словно изготовился выполнить упражнение «велосипед». Створки двери дрогнули и поползли в стороны. Тот, кто ожидал увидеть меня стоящим, с сильного замаха послал свой кулак в пустоту. Не найдя цели, рука пошла крюком вправо и с грохотом обрушилась на боковую перегородку кабины. Парень стоял надо мной, широко расставив ноги, и более удобное положение трудно было придумать. Я распрямил ногу в колене, словно отбивал мяч «свечкой», vn въехал кроссовкой в пах своему преследователю. Тот громко завыл от боли, согнулся, словно хотел собрать с пола мелочь. От его вида мне самому стало больно. Сочувствуя этому страдальцу, от которого почему-то разило бензином, я вскочил на ноги, затащил его в кабину, нажал на первую попавшуюся кнопку и за мгновение до того, как створки захлопнулись, выпрыгнул наружу.
Сумрачный холл подъезда был пуст. Недолго прислушиваясь к топоту и сдавленной ругани этажами выше, я приблизился к распахнутым дверям, поскирипывающим на ледяном ветру. Чтобы не «светиться» под окнами дома, «нексия» отъехала и, врубив дальний свет фар, освещала дорожку вдоль подъездов. От кустов и деревьев на стену дома падала вполне приличная тень, и я, опустившись едва ли не на корточки, по-обезьяньи побежал к следующему подъезду, где, к счастью, была сломана дверь, и я проскочил в пустой проем.