Черный квадрат
Шрифт:
А почему я должен с тобой делиться? — задал я какой-то школьный вопрос.
Тарасов усмехнулся.
— Потому что я сильнее тебя, я — власть. А власть всегда требует делиться. Так было и так будет. Это ее прерогатива — брать.
Я встал, затолкал пистолет за пояс.
— Возможно, ты прав, — ответил я. — Но до меня всегда плохо доходит такой тон. И еще я очень не люблю, когда какое-нибудь дерьмо, едва подняв лицо из лужи с блевотиной, начинает диктовать мне свою волю. Скорее всего, у тебя ничего не получится.
Я повернулся и пошел в коридор, чтобы выйти из квартиры
— Стой! — властно сказал Тарасов. — Вернись!
Я повернул голову, удивленно глядя на Тарасова, словно спрашивал: разве мы не расставили все точки над i?
— Хорошо, — разминая кулаки и не поднимая глаз, произнес он. — Поговорим по-другому… — Он поднял голову и, пристально глядя мне в глаза, выждал паузу. — Разве я тебе не нужен? Разве услуга, которую я могу тебе оказать, не стоит больших денег?
О чем ты? — спросил я, хотя догадался, что он мне сейчас предложит.
Я говорю о твоей женщине. Об Анне.
Я вернулся в кресло, закинул ногу за ногу, демон-стирируя интерес и готовность выслушать.
Ты делишься со мной, даешь мне половину того, что у тебя есть. Это проблизительно столько же, сколько было конфисковано у Анны.
Украдено, — поправил я.
Тарасов не придал моей поправке никакого значения.
А я в свою очередь постараюсь вытащить Анну из зоны. Хотя, конечно, это будет очень, очень трудно.
Согласен, — ответил я без раздумий, потому как у меня не было ни золота, ни каких-либо шансов вытащить Анну самостоятельно. — Только ты сначала освобождаешь ее, а потом получаешь половину.
Сначала ты платишь мне аванс — двадцать пять процентов от общей суммы, — тотчас откорректировал Тарасов. — А затем я начинаю действовать.
— Хорошо, — ответил я и встал. Мне не оставалось ничего другого, как сказать «хорошо» и встать. Я понятия не имел, где возьму золото для аванса, но даже если бы оно у меня и было, то я сделал бы все возможное, чтобы его не отдавать и оставить Тарасова в дураках. Впрочем, я не сомневался в том, что и Тарасов в свою очередь пытается меня надуть не менее старательно.
— Оставь мне свой телефонный номер, — сказал я. — Как буду готов, я позвоню.
Тарасов недолго думал, затем кивнул и вытащил из кармана пиджака визитную карточку.
— Я не могу тебе дать слишком много времени, — сказал он. — Максимум через три дня ты должен позвонить. На эти дни мои люди оставят тебя в покое. Единственное, чего ты должен остерегаться, так это милиции. Если ты попадешься к ним, то стоимость моей услуги значительно возрастет.
Мы откланялись друг другу. Тарасов протянул мне руку, но я сделал вид, что не заметил этого жеста, и быстро вышел из комнаты в холл, а оттуда — к стальной двери, обшитой кожей, с навешанными на нее громоздкими замками.
10
Едва дверь квартиры захлопнулась, и я подошел к лифту, как его створки, лязгнув металлом, разошлись в стороны, и из кабины вышла молодая женщина. Не ожидая столь решительного появления здесь человека, я отскочил в сторону, и от этого движения женщина вздрогнула, вскинула на меня красивые тревожные глаза, подошла к двери, из которой я только что вышел, на
Она тоже посмотрела на меня через плечо, явно пытаясь вспомнить, где могла меня видеть. И тут до меня дошло, что эта та самая дама, которую я встретил в особняке, когда бродил по коридору в поисках бритвы, и разговор которой с Жоржем я подслушал через форточку. Значит, это жена Тарасова. Не только красивая, чертовка, но и умная, точно предугадала, что муж нажрется на презентации.
Добрый вечер, — сказал я, чувствуя, как мое лицо расплывается в глупой улыбке.
Добрый, — холодно ответила дама, снова опуская изящную руку в сумочку, но не рискуя повернуться ко мне спиной.
Черт меня дернул ввязаться с ней в разговор!
— А вам не кажется, что судьба нарочно скрещивает наши пути?
Не кажется, — все так же немногословно ответила дама и без особого любопытства добавила: — Что вы здесь делаете?
Вас жду, — ляпнул я.
Напрасно, — тотчас ответила дамочка и звякнула ключами. — У меня нет никакой необходимости встречаться с вами.
Труба, подумал я, она меня продаст. Сейчас спросит у мужа: зачем к тебе приходил Цончик? А Тарасов выпучит глаза и рявкнет: какой к чертовой матери Цончик! Это же был Вацура!..
Ноги сами понесли меня вниз. Я помахал дамочке рукой. Она уже поднесла ключ к замочной скважине, но опять повернулась ко мне и тихо сказала:
— Постойте!
И сама спустилась ко мне, взяла под руку и повела вниз. Сейчас я совсем не был настроен прогуливаться с женщиной, но воротник ее шубки так дразняще щекотал мне шею, дурманящий запах духов так кружил голову, что я мысленно наплевал на все опасности, расслабился и стал получать удовольствие.
Мы вышли из подъезда на улицу. Дамочка потянула меня в сторону и кивнула на скамейку в кустах, почти полностью засыпанную снегом. Я обратил внимание, что она была в тонких туфлях-лодочках и тем не менее зашла в сугробы, остановилась и повернулась ко мне. Она меня заинтриговала. Во мне взыграло любопытство. Дамочка уже собиралась что-то сказать, как совсем некстати в моем нагрудном кармане запиликал телефон. Я сделал вид, что не услышал сигнала. Дамочка, приоткрыв ярко накрашенный рот, настороженно взглянула на мою куртку.
Кажется, у вас звонит телефон, — сказала она.
В самом деле, — пробормотал я и полез за трубкой.
Едва я нажал кнопку «TALK», как из микрофона, словно вода из душа, полился поток невнятного крика Тарасова:
— Черт тебя подери, Цончик! Почему не сразу отвечаешь? Ты спал? Он только что у меня был. Я не ожидал от него такой наглости. Немедленно к моему дому! Со скоростью света! Парни уже прочесывают район от станции вверх по Булатниковской. Ты перекрой дорогу от МКАД до моего дома! Взять его живым! Связать, как дурного пса, и ко мне на дачу! Выбить из него правду любыми способами!..