Черный монах
Шрифт:
Угли в камине подернулись сизым пеплом. «Мертвая голова» лежала на каминном коврике – там, где я ее оставил. Сначала я подумал, что она мертва, но, подойдя поближе, заметил живые огоньки, бегающие в янтарных глазах насекомого. Резкая светлая тень, которую отбрасывала бабочка заколыхалась, когда задрожал огонек свечи.
Страницы летописи набухли и слиплись. Заглавные буквы сияли позолотой и лазурью и оставляли на пальцах золотисто-голубоватые чешуйки краски.
– Да это вовсе и не бумага, это тонкий пергамент, – сказал я сам себе. Придвинув свечу поближе, я начал читать, с трудом переводя с бретонского:
«Я,
Я перевернул страницу. Крылья лежавшей на полу бабочки задрожали. Я продолжал чтение, несмотря на то, что глаза устали разбирать рукопись в дрожащем пламени свечи. Я читал о святых и о сражениях. Я узнал, как великий Саладин заключил договор с дьяволом и как, несмотря на это, синьор де Тревек ворвался в шатер султана и, пленив Черного монаха, вывез его за пределы вражеского лагеря, клеймил наконечником стрелы и отрубил голову.«И, перед тем, как принять пытку, – продолжала хроника, – он проклял синьора де Тревека и сказал, что вернется в Сэн-Гилдас. «На жестокость я отвечу вам жестокостью. За те страдания, которые я претерпел от ваших рук, я отмщу вам и вашим потомкам. Горе вашим детям, синьор де Тревек!»
По моим расчетам было около полуночи. Неожиданно по комнате прошел ветерок, свеча ярко вспыхнула. Громадный бражник пришел в движение и, шурша крыльями, принялся носиться по комнате, натыкаясь на стены и потолок. Я отложил книгу и встал. Мертвая голова неподвижно лежала под подоконником. Я попытался схватить ее, но бестия завизжала, и я отдернул руку. Внезапно бабочка поднялась в воздух и полетела прямо на свечу. Пламя вспыхнуло и погасло. В ту же секунду за окном промелькнула тень. Я поднял глаза. Из темноты черными провалами глаз на меня смотрела маска.
С быстротою молнии я выхватил револьвер и выпустил пулю за пулей всю обойму. Оконное стекло разлетелось вдребезги. Сквозь револьверный дым я увидел, как в образовавшееся отверстие в комнату, переваливаясь через подоконник, проникает черная маска. Я хотел закричать – и не смог. Схватившись рукой за онемевшее горло, я упал навзничь.
IV
Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим в камине головой, среди холодных углей. С трудом я поднялся и заковылял к креслу. Все тело мое болело. Револьвер валялся на полу, тускло отсвечивая в рассеянном утреннем свете. Я взглянул на окно и содрогнулся от ужаса. Стекло было абсолютно целым. Я с трудом нагнулся, подобрал револьвер и осмотрел барабан. Он был пуст. Все патроны вышли. Машинально защелкнув барабан, я сунул револьвер в карман. Книга хроник Жака Сорге, по-прежнему лежала на столике. Я потянулся, чтобы закрыть ее и обнаружил, что
Прошло по меньшей мере три часа. Я должно быть вздремнул и был разбужен стуком копыт и храпом лошади под окном. Кто-то кричал и переговаривался на дороге и во дворе. Я спрыгнул с кровати, подбежал к окну и поднял раму. Под окном с растерянным видом топтался Ле Биан. В сторонке, протирая очки, стоял Макс Фортон. Несколько жандармов, прибывших из Квимперля, вели лошадей на конюшню, топая сапожищами и бренча саблями и карабинами.
Лиз села в постели, сонно и тревожно бормоча что-то.
– Я еще ничего не знаю, – ответил я. – Сейчас спущусь вниз и выясню, что все это значит.
– Они ведут себя так, будто пришли арестовать тебя, – проговорила Лиз, тревожно глядя на меня. Я поцеловал ее и постарался успокоиться. Затем накинул пальто и поспешил вниз.
Первым, кого я увидел, был бригадир Дюран.
– Эй, – закричал я, – не собираетесь ли вы меня арестовать? Какого черта вы устроили здесь этот базар?
– Час назад мы получили телеграмму, – отрывисто произнес Дюран. – Повод достаточно серьезен. Взгляните-ка, месье Даррел! – и он указал на землю у моих ног.
– Боже мой! – воскликнул я в изумлении. – Откуда здесь лужа крови?
– Это я и хочу узнать, месье Даррел. Ее обнаружил Макс Фортон. Впрочем, это нетрудно было сделать. Посмотрите, ей забрызган весь газон под вашими окнами. Кровавый след выходит из вашего сада и ведет к скалам, от скал – к могильной яме, и оттуда уходит в направлении Керселекского леса. Через несколько минут мы поедем туда. Вы с нами? Хорошо. Удивительно, но крови из него, как из быка. Макс Фортон утверждает, что кровь человеческая, а то бы я этому не поверил.
Маленький аптекарь подошел к нам, вытирая очки цветастым носовым платком.
– Да, это человеческая кровь, – подтвердил он, – хотя меня озадачивает цвет кровяных телец. Они желтые. До сих пор я никогда не видел человеческой крови с желтыми кровяными тельцами. Но доктор Томпсон, англичанин, утверждает, что…
– Вы скажите, это кровь человека: да или нет? – нетерпеливо прервал его Дюран.
– Д-да, – ответил Макс Фортон.
– Тогда мне надлежит расследовать это дело, – сказал жандарм и крикнул своим людям седлать лошадей.
– Ночью вы ничего не слышали? – спросил Дюран, обращаясь ко мне.
– Я слышал, что идет дождь. Удивительно, как он не смыл все эти следы.
– Должно быть, это случилось после того, как дождь прекратился. Смотрите, какой огромный сгусток! Трава гнется под его тяжестью.
Я взглянул и поспешно отступил. От отвращения меня чуть не вырвало.
– Моя версия, – важно произнес Дюран, – такова. Рыбаки, скорее всего с островов, заложили лишнего и на дороге поссорились, а потом и подрались. Дело дошло до ножей. Раненые рыбаки… Хотя след один… Черт возьми, как из одного человека могло вылиться столько крови? Ну ладно, пусть будет раненый. Этого бедолагу занесло в ваш сад, потом он опять выбрался на дорогу и, истекая кровью, пьяный, побрел не зная куда. Ну как?