Черный отряд
Шрифт:
Такие твари, как Хромой, наживают себе двух врагов взамен одного уничтоженного.
До меня донесся приглушенный плач, чьи-то проклятия и смех; они слышались где-то впереди.
— Давай посмотрим, что там такое. Возле лачуги лежали четыре мертвых солдата. Этот парень кое-что сделал.
— Хороший стрелок, — огляделся Ворон, — бедный дурачок.
— Дурачок?
— Надо уметь вовремя исчезнуть. Тогда всем было бы легче.
Его напор испугал меня. Почему его так заботил этот парень?
— У мертвых героев нет второго шанса.
Плач и проклятия разрешились сценой, способной вызвать отвращение у любого, кто даже не знает, что такое человечность.
Дюжина солдат стояли в круг, гогоча над своими же плоскими шутками. Я вспомнил собаку-сучку, которую окружили кобели. Вопреки ожиданиям, солдаты не стали драться за свое право, а менялись. И они бы убили ее, если бы я не вмешался.
Мы с Вороном забрались повыше, чтобы лучше видеть.
Их жертвой была девочка лет девяти. На нее сыпались удары. Она была страшно испугана, но не издавала ни звука. Через мгновение я понял. Она была немой.
Война — это жестокая работа, которую делают жестокие люди. Видят боги, в Черной Гвардии тоже не херувимы. Но существуют же пределы.
Они заставляли смотреть на все это какого-то старика. Он и был источником плача и проклятий.
Ворон всадил стрелу в того из них, который собирался насиловать девочку.
— Проклятье! — вскричал Элмо. — Ворон!.. Солдаты повернулись к нам.
Появилось оружие. Ворон выпустил еще одну стрелу. Она попала в человека, державшего старика. У солдат Хромого пропало всякое желание драться.
— Белесый, беги и скажи старику, чтобы тащил сюда свою задницу, прошептал Элмо.
Подобная мысль пришла и одному из людей Хромого. Он галопом помчался прочь. Ворон дал ему убежать.
От такого Капитан встал бы на уши. Казалось, Ворон не очень встревожился.
— Иди сюда, старина. Возьми ребенка. И надень на нее что-нибудь.
С одной стороны, мне хотелось ему поаплодировать, а с другой — назвать идиотом.
Элмо не пришлось нам объяснять, что надо поглядывать назад, за спину.
Мы вполне понимали, что попали в приличную переделку. Быстрее, Белесый, думал я.
Их посыльный первым добежал до своего командира. Он приковылял нетвердой походкой. Толстопузый был прав. Он был совсем плох.
Старик и девочка цеплялись за стремя Ворона. Старик хмуро смотрел на наши эмблемы. Элмо подал свою лошадь вперед, указав на Ворона. Я кивнул.
Перед Элмо остановился пьяный офицер. Тупым взглядом он изучал нас.
Кажется, мы произвели на него впечатление. Мы занимались суровым ремеслом, и вид у нас был соответствующий.
— Ты! — вскричал он неожиданно. Голос точно такой же, как и у того жалобного, в Опале.
Он таращился на Ворона. Затем вдруг развернулся и побежал.
— Стой, Скользкий! Будь мужчиной, ты, вор трусливый! — прогремел Ворон. Он вытянул стрелу из своего колчана. Элмо перерезал ему тетиву.
Скользкий
Он в холодной ярости уставился на Элмо. Тот встретил этот взгляд не дрогнув. Он и сам был крутым парнем. Ворон изобразил свой фокус с ножом. Я перехватил лезвие кончиком своего меча. Ворон ругнулся, бросил свирепый взгляд и расслабился.
— Ты же распрощался со своим прошлым, помнишь? — сказал Элмо. Ворон коротко кивнул.
— Это труднее, чем я думал, — его плечи поникли. — Беги, Скользкий.
Ты не стоишь даже того, чтобы тебя убили.
Позади послышался топот. Приближался Капитан. А та маленькая бородавка из банды Хромого наполнилась самодовольством и завиляла задом, как кот перед прыжком. Элмо сурово посмотрел на него и угрожающе поднял меч. Тот уловил намек.
— Вообще, мне следовало это знать. Он просто говнюк, — пробормотал Ворон.
Я задал ему один наводящий вопрос. Ответом мне был отсутствующий взгляд. С громким топотом подъехал Капитан.
— Какого черта тут происходит? Элмо начал один из своих выразительных докладов. Его перебил Ворон.
— Вот тот — один из шакалов Зуада. Я хотел его прикончить, а Элмо и Костоправ помешали мне.
Зуад. Где же я слышал это имя? В связи с Хромым. Полковник Зуад. Это злодей номер один у Хромого. Мягко говоря, политическая проститутка. Его имя проскакивало в нескольких подслушанных разговорах Ворона с Капитаном. Так это и была пятая намеченная Вороном жертва? Но ведь, должно быть за всеми обрушившимися на Ворона злоключениями стоял и сам Хромой.
Все интереснее и интереснее. И в то же время все более и более жутко.
Хромой — не тот субъект, с кем можно вот так запросто поругаться.
— Я хочу, чтобы этого человека арестовали, — орал офицер Хромого.
Капитан взглянул на него. — Он убил двоих моих людей.
Их тела было хорошо видно. Ворон ничего не ответил. Элмо переборол себя и сказал:
— Они насиловали ребенка. Это их идея умиротворения.
Капитан посмотрел на его оппонента. Тот залился краской. Даже самый отъявленный злодей почувствует стыд, если будет застигнут врасплох и нет ни какой возможности оправдаться. Капитан резко повернулся.
— Костоправ?
— Мы нашли одного мертвого повстанца, Капитан. Но все указывает на то, что они начали тут творить свои дела еще до того, как он полез драться.
— Жители деревни — подданные Леди. Они под ее покровительством? спросил Капитан пьянчугу. В другой ситуации об этом можно было поспорить, но не сейчас. Он даже не пытался оправдываться и этим только подтвердил свою вину.
— Ты мне отвратителен, — Капитан заговорил своим опасным мягким голосом. — Убирайся отсюда. И не попадайся мне больше. Иначе я отдам тебя на суд своих друзей. Человек, спотыкаясь, удалился. Капитан повернулся к Ворону.