Черный отряд
Шрифт:
Он заворчал. Мы опять начали препираться. А упирал на свою слабость и на то, что Ворон тоже будет очень слаб.
Ему не терпелось двинуться, и он позволил себя убедить. Ловец разгрузил ковер — он уже успел слетать куда-то, пока я был без сознания — и взобрался на него.
— Увидимся через несколько дней. Его ковер взмыл вверх намного быстрее, чел когда на нем сидели еще и мы с Вороном; он исчез. Я подполз к вещам, которые он бросил.
— Ты ублюдок, — хрюкнул я. Его протест был простой шелухой, когда он со мной спорил. Ловец привез еду, наше собственное оружие, которое мы оставили
— Эй, Немой! Где тебя носит, черт подери?
Немой выплыл на поляну. Он посмотрел на меня, на Ворона, на барахло и ничего не сказал. Естественно, он же Немой. Он выглядел весьма потрепанно.
— Плохо спал? — спросил я. Он кивнул. — Видел, что здесь произошло?
— он опять кивнул. — Надеюсь, ты запомнил все лучше, чем я.
Он покачал головой. Черт, тогда в Анналах все это так и останется неосвещенным.
Это просто идиотская манера разговора. Один говорит, другой качает головой. Обмен какой-либо информацией становится невероятно трудной задачей.
Нужно изучить тот язык жестов, которому Ворон научился у Душечки. Немой ее второй лучший друг. Было бы интересно даже только подслушать их разговор.
— Давай посмотрим, что делать с Вороном, — предложил я.
Ворон спал сном глубоко уставшего, измученного человека. Уже много часов его было не разбудить. Это время я использовал для расспросов Немого.
Его послал Капитан. Он приехал на лошади. Фактически, когда нас с Вороном вызвали для разговора с Ловцом Душ, он уже был в пути. Он скакал день и ночь и добрался сюда незадолго до того, как я его обнаружил.
Я спросил, откуда он знал, куда ехать; я допускал, что Капитан снабдил его информацией, полученной от Ловца, достаточной, чтобы знать основное направление. Все это очень похоже на Капитана. Немой согласился, что не знал точно, куда надо ехать, пока в этом районе не появились мы. Тогда он выследил нас по амулету Гоблина.
Маленький коварный Гоблин. Не проронил даже намека. Впрочем, это даже хорошо. Иначе Глаз мог что-нибудь узнать.
— Думаешь, ты бы смог что-нибудь сделать, если бы нам действительно понадобилась помощь? — спросил я.
Немой улыбнулся, пожал плечами, шагнул к каменной куче и уселся на нее.
Игра в вопросы закончена. Из всей Гвардии его меньше всего заботит то, как он будет выглядеть в Анналах. Его совершенно не волнует, нравится он людям или нет, ему все равно, где он находится и куда идет. Иногда мне кажется, что ему все равно даже, жив он или мертв, и я удивляюсь, что его удерживает здесь. Наверное, он привязался к Гвардии.
Наконец Ворон пришел в себя. Мы посуетились вокруг него, покормили, потом поймали лошадей Хромого и Шелест и наконец направились в Лорды.
Двигались мы без всякого энтузиазма, так как каждый из нас знал, что мы направляемся в сторону еще одной битвы. Еще одно место, где убивают людей.
Глава 9
Ближе было не подойти. Повстанцы осадили город, обнесли его укрепленными линиями и двойным рвом. А сам город закрывала угрюмая верная туча. Вспышки
Круг, похоже, был полон решимости отомстить за Шелест.
— Ловец и Ночная Ящерица разошлись не на шутку, — заметил Ворон, показывая в сторону города. — Предлагаю сдвинуться немного на юг и подождать там. Если наши оставят Лорды, мы сможем к ним присоединиться, когда все двинутся в направлении Ветреной Страны.
Лицо его скривилось. Такая перспектива явно не доставляла ему удовольствия. Он знал Ветреную Страну.
Мы побежали на юг, где встретили еще несколько бродяг типа нас и провели в ожидании двенадцать дней, постоянно скрываясь и прячась. Ворон организовал всех бродяг и отставших от своих частей в какое-то подобие воинского подразделения. А я проводил время размышляя и делая заметки о Шелест. Каково же будет ее влияние на ход событий на восточном фронте? Время от времени, кинув взгляд на Лорды, я все больше убеждался, что она — наша последняя надежда.
Похоже, повстанцы активизировались повсюду. Леди наверняка пришлось перебросить сюда для укрепления обороны Повешенного и Дробящего Кости. Говорили также, что Меняющий Форму погиб при сражении за Рожь.
Я беспокоился за Гвардию. Наши собратья вошли в Лорды до подхода Твердого.
Ни один человек не погибает без того, чтобы я не записал о нем рассказ.
Но как я могу это сделать с расстояния в двадцать миль? Сколько подробностей будет потеряно, когда мне придется собирать устные рассказы уже после свершившегося факта? Сколько человек падут, о смерти которых вообще ничего не будет сказано?
Но большую часть времени я проводил, думая о Хромом и Леди, и страшно при этом мучился.
Я не думаю, что напишу еще хотя бы один милый и романтический рассказ о нашей хозяйке. Я слишком близко ее видел и больше не влюблен.
Мне некуда деваться, меня преследуют вопли Хромого, меня преследует смех Леди. И меня одолевают подозрения, что мы служим чему-то такому, что должно быть вообще стерто с лица земли. Меня преследует крепнущее подозрение в том, что те, кто падает под напором Леди, немногим лучше ее самой.
Меня преследует ясное понимание того, что в конце концов зло всегда празднует победу.
О, опять, невозможно. Из-за холмов на северо-востоке выползает отвратительная черная туча. Все вокруг бегают, хватают оружие, седлают лошадей. Ворон орет на меня, чтобы я пошевеливался…
ЧАСТЬ V
ТВЕРДЫЙ
Глава 1
Ветер завывал и бросал нам в спины тучи песка и пыли. Мы пятились назад, передвигаясь спинами вперед и углубляясь в шторм. Эта песчаная буря находила мельчайшие щели в одежде, и пыль, смешиваясь с потом, превращалась в вонючую соленую грязь. Воздух был горячим и сухим, он моментально слизывал влагу с тела, оставляя лишь сухие комки грязи. Губы у всех потрескались и раздулись, языки, как старые шершавые подушки, громоздились во рту и мешали дышать.