Червь 3
Шрифт:
Он стряхивает пепел на асфальт, а потом говорит:
— Тебе понравится её подруга. Я видел её фотки. Это конечно не твоя мать, но чувиха — что надо!
Я очень надеюсь, что сегодня я не буду тем другом, что идёт на двойное свидание со стрёмной чувихой. Иначе, мне придётся уйти домой с обеими, а может и стремя, если этот доходяга из зоны отчуждения решиться хоть что-то вякнуть мне по поводу моей сигареты, дымящей прямиком ему в лицо.
Дрюня принялся махать кошёлкам в ответ, и те заметно ускорились. Оживились, ответив ему громкими вздохами и ахами.
Наконец-то.
Рыжая и черная.
Худая и пышная.
Всё как в брошюрке, только бесплатно, и не похожие на мою мать.
Рыжая моя! Моя! И больше ничья!
— Рыжая моя, — говорит Дрюня.
Да и подавись! Мне и черная сойдёт. Она красивая, губастая. Чёрные волосы полусферой накрывают голову до самых скул, а на макушке торчат пару треугольных ушей черного цвета с белыми кисточками. Клетчатая двубортная жилетка плотно обхватывала мясистое тело, а пару круглых пуговиц с трудом сдерживали пухлую грудь. С каждым её шагом чёрная юбка-гармошка подпрыгивала, оголяя утяжки сетчатых чулок, крепко стягивающие бугристые ляжки, напоминавшие ухабистую дорогу, ведущую в глубокую пещеру. Потный ангел воплоти. Жирная Моно Лиза. Прекраснейшее создание из всех, что я видел в своих кошмарах. Я никогда… никогда не причиню этому шедевру природы вреда. Никогда!
Эффектно отстукивая высоченными каблуками, лисички подошли к нам на безопасное расстояние. Не бойтесь, подходите ближе, мы не кусаемся. Расстояние быстро сокращалось. Моё настроение быстро поднималось. И поднималось не только оно. В джинсах стало тесновато — признак того, что Дрюня откопал золотую жилу фантазий для качественной ебли. Хороший друг!
— Мальчики, привет! — заверещали девчонки, как только учуяли своим острым нюхом наши флюиды, разносимые через всю очереди горячим ветром.
Без лишних разговоров.
Без лишних телодвижений.
Послав нахуй эту очередь и всех этих ряженных персонажей чужих больных фантазий, мы разделились на пары и отправились по своим норкам. Оказывается, Дрюня должен был купить билеты на всех. То есть на четверых. Но не тут то было. У него на руках не было даже билетов для нас двоих. Этот воин британской армии не купил ни одного билета. Вы представляете себе. Он затащил сюда меня, сам разоделся, заставил войти в образ девчонок, и всё ради чего?
К чёрту Мотоко с её призрачным доспехом!
Всё ради меня! Дрюня — мой чумовой друг! Я так воспарил духом, что захотел зеленокожую гигантку прихватить с собой, но её унылый спутник словно столкнулся с аномалией, скрутившей его пополам. Ладно, куда мне столько, дам пареньку возможность сегодняшним вечером реализовать весь свой пубертатный потенциал.
Я подхожу к нему, протягиваю руку и говорю:
— Парень, охуенный костюм! Если бы не грёбанная
Он нервно заулыбался. Выпрямился. Взгляд неуверенного мальчугана. Пытается сжать мою ладонь, но выходит максимально жидко. Как бы он не выпячивал грудь, но на лице явный недостаток тестостерона. Свое мужское начало он оставил в унитазе, а потом спустил.
Когда мы выходим из очереди, зеленокожая бабёнка больше не смотрит в мою сторону, а я — в её. Я держу за талию чёрную лисичку и прижимаюсь своими рёбрами к её мягким дойкам. Жара больше меня не беспокоит. Голову припекло, но это был не солнечный удар. Это была эйфория от новых эмоций. От новых эмоций, которые мне предстоит получить!
Глава 2
Отколовшись от плотной очереди ряженых подростков, мы быстрым шагом двигаем в сторону парковки.
Фургон сегодня не мой. Жаль. Но я всё равно настойчиво прошу Дрюну закинуть нас (меня и мою лисичку) на мою хату.
— Нет! — кричит мой чёрный зверёк — Мы едем ко мне.
Кайф. К тебе — так к тебе. Первый плюс — постельное бельё не придётся выкидывать.
Почему Дрюня отличный друг? Потому что он чётко видит мой голодный взгляд, жадно пожирающий лисичку. Он чувствует моё возбуждение, которое я не мог испытать не с одной женщиной до сего дня. Он вжимает педаль газа в пол. Фантазии только-только начинают зарождаться у меня в голове, как мы уже примчались на базу.
Панельная девятиэтажка. Восьмой этаж. В лифте мы жадно сосёмся, размазывая её белый грим по моему лицу. На моём языке кисловатый вкус помады, её теплые слюни. Она даже не спрашивает моего имени.
Я не спрашиваю её.
Никакой романтики.
Никакой любви.
Мы не знаем друг друга. Первая и последняя встреча. Всё как у животных. Всё как у насекомых. Млекопитающие и то живут крепкими семьями, заботясь друг о друге. Всё супер, но есть один облом: она не даёт потискать мне её вспотевшие сиськи. Пробую запустить руку под жилетку, как она тут же их резко отстраняет. Запускаю руку под юбки — и снова отпор! Всю дорогу её смущала бабулька, смотрящая на нас с явным призрением. Сама виновата, нечего было с нами залезать в последний момент! Лично меня это не парит, а наоборот. От осознания вынужденного отказа, мой дрын стал крепче дуба. Джинсы утянулись на пару размеров, из-за чего я заметно прихрамывал, выходя из лифта. Бабуля не пропустила столь заметный факт мимо своих глаз. Бабы всё видят, этого у них не отнять.
Доковыляли до квартиры. Трёшка. И вот мы уже в прихожей. Я скидываю кроссовки, она — чёрные туфли на высоком каблуке.
— Это папины, — говорит лисичка, кидая мне тапки на пару размеров больше моей стопы.
Сама лисичка, шурша чёрными чулками по красному ковру, потопала через коридор в сторону комнат.
— Раздевайся! — слышу я, смотря на её виляющий из стороны в сторону зад.
Давно со мной не разговаривали в приказном тоне.
— Как скажете! — кричу я, скидывая тесные джинсы.