Червь
Шрифт:
О: Всенепременно, сэр. (Вновь говорит на валлийском наречии.)
В: Поди ты со своей тарабарщиной!
О: Слушаюсь, сэр. Это всего-навсего молитва.
В: Молитва тебя не спасёт. Только полная правда.
О: Ничего не утаю, сэр. Верьте слову. Откуда прикажете начать?
В: С того места, где ты впервые солгал. Если только местом этим не была колыбель.
О: До нашего первого ночлега после Эймсбери — то бишь до Уинкантона —
В: Что Луиза?
О: Мне казалось, что догадка, которой я поделился с мистером Лейси, всё-таки верна. Ну, про то, где я впервые её увидел.
В: Это про заведение Клейборн? Вы разумеете, что она подлинно была шлюхой?
О: Так, сэр. Но мистер Лейси не захотел и слушать. Я его убеждать не стал, но про себя решил, как говорится, чему поверилось, тому и верить.
В: Что мистер Лейси был введён Его Милостью в заблуждение?
О: Да. А для какой причины — хоть убей, не пойму.
В: Вы не говорили ей, за кого вы её почитаете?
О: Напрямик нет, сэр: мистер Лейси не дозволил. Только так, играючи — вроде бы хочу о ней поразузнать, а заодно и себя потешить. А она, как я и сказывал, стоит на своём. И отвечает так — ну горничная и горничная.
В: И ваша уверенность поколебалась?
О: Да, сэр, но лишь до той поры, когда я проведал, что она проводит ночи с Диком. Тут уж я не знал, что и подумать. Разве что она насмехается над хозяином за его спиной. А у меня всё не идёт из головы, что её-то я в Лондоне и видел. И, как оказалось, я не обманулся. Я вам потом расскажу.
В: Вам доподлинно известно, что Его Милость не оказывал ей особого расположения, никогда с ней не уединялся или ещё что-нибудь в этом роде?
О: Мне, сэр, такого видеть не случалось. Ну, пожелает ей доброго утра, в пути нет-нет да и спросит, не притомилась ли, не скучает ли — обычнейшая учтивость знатного джентльмена в обхождении с младшей братией.
В: Не припомните ли, чтобы она втихомолку пробиралась в его покой?
О: Нет, сэр. Откуда бы мне было узнать: в верхнее жильё я поднимался редко — только что к мистеру Лейси. У трактирщиков ведь какой порядок: у горничных своя почивальня, а мужская прислуга к ней и не приближайся, пусть спит где-нибудь подальше.
В: Дельное правило. Хорошо. Расскажите теперь, что происходило в Уинкантоне.
О: Остановились мы в «Борзой». И вот подходит ко мне человек в дорожном сюртуке — этот человек нас сразу заприметил. Подходит, значит, и спрашивает: «Что это вы затеваете?» — «Ничего, — говорю, — не затеваем. А что это вдруг за расспросы такие?» Он подмигивает: «Да полно тебе. А то я не знаю, кто он, этот твой мистер Бартоломью. Я два года тому служил кучером у сэра Генри У., так этот джентльмен к нему, бывало, захаживал. Я его и этого немого из тысячи узнаю. Это не кто иной, как…» Ну, та самая особа, про которую я сейчас говорил.
В: Он назвал его по имени?
О:
В: Кто был этот человек?
О: Кучер одного адмирала, сэр. Вёз свою хозяйку в Бат. Тэйлором звать. Вы не подумайте, сэр: малый славный, а что выспрашивал, так единственно из любопытства. Поэтому мне не составило труда увести его от этого разговора. Я сказал, что истинная наша цель — покорить сердце девицы, однако мы делаем вид, будто путешествуем просто для удовольствия. Что мистер Лейси — наставник Его Милости, а Луиза нам будет надобна, когда юная леди окажется у нас в руках. И тут откуда ни возьмись — Дик. Тэйлор его приветствует, а этот дурень чуть не испортил дела: прикинулся, что не узнаёт, и был таков. Пришлось мне Тэйлора умасливать: дескать, стоит ли обижаться на недоумка. А минут через десять приходит Луиза: «Фартинг, хозяин зовёт». Вышли мы с ней за дверь, она и говорит: «Вас хочет видеть не мистер Браун, а мистер Бартоломью. А для какой нужды — не знаю». Прихожу к мистеру Бартоломью. Тот говорит: «Джонс, сдаётся мне, что нас разоблачили». Я соглашаюсь: «Боюсь, что так, милорд». Растолковал ему, что да как, передал всё, что рассказал Тэйлору. «Хорошо, — говорит. — Принимая в соображение, что мистер Лейси ничего не знает, давайте оставим всё как есть».
В: Он привёл свои резоны?
О: Сказал, что из почтения к мистеру Лейси не хочет причинять ему беспокойства. Я же на это отвечал, что во всём послушен Его Милости. «Тогда, — говорит, — никому ни слова. А это отдайте кучеру: путь пьёт за моё здоровье да не болтает лишнего. Вот, кстати, и вам полгинеи». Деньги я взял и был ему премного благодарен.
В: Не сообщили вы об этом происшествии мистеру Лейси?
О: Нет, сэр. А после, когда мы с Тэйлором выпивали, он рассказал, что по слухам высокочтимый родитель Его Милости очень гневается на сына, за то что тот отверг предложенную отцом партию. Тут-то, сэр, я и струхнул. Недаром в народе говорят: «Чужая тайна хуже, чем постель из крапивы». Шутка сказать — разгневанный отец, а тем паче такая особа, что, не приведи Господи, потревожить. И вспомнилась мне тогда Библия да пятая заповедь Моисеева: «Чти отца твоего…»
В: Вот вам бы раньше о ней подумать. Уж будто вас ещё в Лондоне не посвятили в суть дела и намерения Его Милости?
О: Теперь я взглянул на это другими глазами, сэр.
В: А именно?
О: Я рассудил, что мой прямой долг — узнать об этих намерениях побольше.
В: А попросту, если вы удовольствуете отца, он удовольствует вашу корысть, верно?
О: Я посчитал, что так оно благоразумнее, сэр.