Честь Девлина
Шрифт:
— Сейчас слишком темно. Обыщем лес с утра пораньше, — подал голос Стивен, сидевший на поваленной палатке. Кровь на его тунике была вражеская, и тем не менее, падая, он сильно ударился ребрами, и Девлин велел ему отдыхать.
— Нет, — возразил воин. — Пока мы теряем время, обшаривая леса, нас могут отыскать другие убийцы. Лучше всего поторопиться. Мы продолжим путешествие и будем настороже.
— В движущуюся мишень труднее попасть, — согласился Дидрик.
В последующие дни они бдительно дежурили по ночам, но не заметили, что за ними кто-то следует. Чем дальше путники уезжали от Кингсхольма, тем меньше становились
Девлин поморщился. Джорскианцы называли эти земли Зеймундсланд, однако он даже мысленно не мог оказать такую честь кровавому палачу Инниса. Вместо этого воин следовал обычаю своего народа и именовал их Украденные Земли, поскольку захватчики присвоили себе плодородную равнину, превратив честных кейрийских фермеров в беженцев в собственной стране. За пятьдесят лет Украденные Земли перестали чем-либо отличаться от других провинций Джорска — их обрабатывали потомки захватчиков, получившие земельные наделы. И только в горах сохранились кейрийские поселения.
На пересечение провинции понадобится немало дней. Десять, если погода останется ясной. Следом еще три дня подъема, в холмы до города Килбарана. А потом Девлину придется встретиться со своим народом и услышать родной язык впервые за два прошедших года.
Он не думал, что когда-либо отправится сюда. Даже в мечтах, когда воину рисовалась жизнь, свободная от жребия Избранного, он не представлял возвращения на родину. Да и как можно это сделать? Ему там нет места. Человек, лишенный семьи и ремесла, не существует. Он окажется чужаком в собственной стране. Хуже, чем чужаком, потому что джорскианских торговцев часто принимают радушно, как гостей. А человек, извергнутый изрода, не встретит слова привета, только холодное молчание и пустые взгляды, скользящие мимо, словно люди не желают признавать его существование.
В Джорске было проще притворяться, что он по-прежнему человек. Там Девлин нашел себе место и тех, кого мог звать друзьями. В Кингсхольме ничто не напоминало о потерянном. Но стоит пересечь границу Дункейра, и воина обступят призраки прошлого, напоминания о том, частью чего он некогда был и никогда не станет впредь.
До Эйнфора они добрались к полудню и остановились, чтобы сменить коней на крепких пони, которые куда лучше справятся с горными дорогами. Девлин участвовал в покупке лошадок, однако подковывать их отправил Дидрика. Ему совсем не хотелось заходить в кузницу.
Впрочем, может быть, это была ошибка, потому что он остался наедине со своими мыслями, которые с каждым днем путешествия в сторону родины становились все мрачнее.
Девлин поднес к губам кубок терпкого красного вина и осушил его. Потом поставил сосуд точно в центр стола и откинулся на спинку стула. Что он за человек, просто тряпка, раз прячется в гостинице и не может заставить себя встретиться с мастером, занимающимся его прежним ремеслом. Впрочем, это путешествие откроет немало старых ран и необязательно сыпать на них соль. И без того будет непросто встретиться с Меркеем, когда они доберутся до Килбарана.
Стивен отправился пополнять запас провизии, оставив Девлина в одиночестве, в лучшей комнате лучшей гостиницы города. Конечно, в Кингсхольме
Раздался стук.
— Входите, — велел Девлин.
Дверь распахнулась и на пороге показалась хозяйка гостиницы Дженсин.
— Лорд Девлин, простите за беспокойство, но в общей зале собрались люди, просящие уделить им время.
Девлин вздохнул. Он ожидал чего-то похожего. Везде, где его узнавали, находились люди, жаждущие увидеть Избранного. Иногда им просто хотелось встретиться с ним, чтобы рассказывать позже, что они видели живую легенду. Другие просили о милостях, будто он мог их оказывать. Правда, обычно требовалось больше нескольких часов, чтобы набраться мужества потревожить его, и в большинстве случаев путники успевали благополучно уехать.
— У меня нет времени на пустую болтовню. Пусть убираются.
Дженсин покачала головой, и двойной подбородок даже заколыхался от возмущения.
— Я бы не стала беспокоить благородного гостя из-за просто любопытных. Эти люди хотят обратиться к Избранному, чтобы помочь решить их спор.
Напоминать, что он не знатный человек, смысла не было. Спасибо, что трактирщица перестала ему кланяться.
— Неужели у вас некому вершить правосудие?
Дженсин непонимающе посмотрела на него, и он попробовал повторить вопрос:
— Почему бы не послать за судьей? Должен же проживать хотя бы один неподалеку, даже если своего у вас нет?
— Они были у судьи и даже к лорду отправлялись в поисках правды. А ссора все продолжается и продолжается, стороны от сердитых слов переходят к ударам. Боюсь, не дошло бы вскорости и до смертоубийства. Иначе бы я не стала вас беспокоить.
Девлин удивился, почему они надеются, что он сможет разрешить их проблемы, если с этим не справился судья и лорд. Он же не законник, а всего лишь кузнец, ставший поневоле воином. У него нет ни мудрости, чтобы делить ее с людьми, ни времени и терпения распутывать их спор. Ему хотелось отказаться, но чувство долга не позволило. Избранный вправе вершить и высшее, и низшее правосудие. Это часть его обязанностей, нравится ему это или нет. И раз он все равно ничего не делает, то и отговориться другими неотложными делами не может.
— Веди меня к ним, — проговорил Девлин, поднимаясь на ноги. — И я сделаю, что в моих силах.
Шагая по коридору вслед за Дженсин, он услышал раздраженные голоса, доносящиеся из общей залы. Казалось, там собралось полгорода, но, войдя внутрь, воин обнаружил лишь чуть более десятка человек.
Люди явно разделились на две группы. На одной стороне была высокая горделивая женщина, яростно смотрящая на человека напротив. Она раздраженно кричала, и слова трудно было разобрать, а мужчина отвечал ей почти что рычанием. За спиной этих двоих собрались друзья и родственники, которые размахивали руками и немало добавляли к общему шуму.