Честь Девлина
Шрифт:
— Добрые люди, — окликнула их трактирщица. — Суннива. Клеменс.
Ссорящиеся не обратили на нее внимания. Девлин ударом ноги захлопнул за собой дверь.
Раздался общий вздох, и люди смолкли, повернувшись к нему.
— Если у вас нет на меня времени, я уйду, — сказал воин.
Женщина первая пришла в себя.
— Милорд Избранный, простите нашу грубость. Мы рады вашему появлению и жаждем мудрости. — Она изящно присела в реверансе.
— Интересно, ты по-прежнему назовешь его слова мудростью, когда он вынесет решение в мою пользу? —
— Обсудим случившееся как воспитанные люди. — Толпа расступилась, и воин прошел вперед. Он взял стул и поставил его так, чтобы оказаться лицом к собравшимся. Потом сел и увидел, как люди разошлись на две стороны.
Спорящие остались стоять. Оба приблизились к середине жизни. Мужчина был ростом ниже многих других, а лысину компенсировала роскошная и тщательно расчесанная борода. Женщина была высокой и стройной, одевалась как все фермеры в простую рубаху и штаны, хотя ни у одного из фермеров не было настолько чистой одежды. Улыбаясь, она могла бы показаться хорошенькой, но сейчас из-за недовольного выражения лица вид имела не самый приятный.
— Кто может рассказать мне, что случилось? — спросил Девлин.
Это была ошибка.
— Мой лорд, эта женщина и ее семья сговорились, решив обдурить меня… — начал мужчина.
— Обдурить? Это ты настоящий вор. Ты и твой кузен судья… — заспорила женщина.
Один из поддерживающих "мужскую партию" возмутился.
— А кто пытался подкупить барона?
— Ты первый начал… — закричал еще кто-то.
— Тихо! — приказал Девлин. У него начала болеть голова. — Вы будете молчать, пока я не велю говорить, ясно?
Все присутствующие кивнули. Он поманил к себе трактирщицу, которая стояла у двери.
— Дженсин, ты знаешь, в чем состоит их ссора?
— Да, мой лорд.
— Ты родня кому-либо из них?
— Нет, мой лорд.
— Тогда расскажи все, что знаешь.
Дженсин вытерла руки о фартук и начала.
— Суннива, — указала она кивком в сторону женщины, — была замужем за Клеменсом почти двадцать лет. Прошлой зимой они согласились разойтись. Они поделили меж собой все имущество, но не смогли решить, что делать с землей. Клеменс утверждает, что земля его, потому что она принадлежала ему до брака. А Суннива хочет продать землю и разделить деньги.
Это показалось Избранному немного странным, хотя пока все было вроде бы ясным. И слишком простым, чтобы стать причиной такой яростной ссоры.
— А что сказал судья?
— Судья выступил на стороне Клеменса и заявил, что земля принадлежит ему.
— Судья его кузен. Конечно же, он выступил на его стороне, — вмешалась Суннива. — Я обратилась к барону Ростику, и он заявил, что права я.
— Если барон уже вынес суждение, то зачем вам я?
Клеменс яростно взглянул на свою бывшую жену.
— Барон не дал ей письменного свидетельства. Нельзя доказать, что именно он сказал или не сказал.
Жаль, что барон Ростик не счел нужным записать свой приговор. Это говорило о его беспечности или прямом обмане со стороны Суннивы. Самый простой способ решить проблему — отправить бывших мужа и жену к барону вдвоем, чтобы он рассудил их спор на месте.
— А урожай этого года сгнил в садах, потому что ты не позволила моим работникам собрать его, — заявил Клеменс.
— Этого не произошло бы, поведи ты себя честно и позволь продать землю, — ответила Суннива.
— Стоп, — сказал Девлин. Он, наверное, ослышался. — Вы не собрали урожай этого года? Позволили ему сгнить?
Клеменс кивнул.
— Я нанял бы работников, но семья Суннивы не дала бы работать тем, кто пришел собирать урожай.
— Это мои деревья! — заявила Суннива. — Моя семья дала мне саженцы, и именно я посадила их на земле, которую ты считал бесполезной. Без меня там оставался бы пустырь.
— Это была моя земля, — возразил Клеменс. — И двадцать лет труда сделали сады тем, что они есть теперь.
— Я скорее сожгу их на корню, чем позволю попасть в твои руки.
— Сразу видно, какая ты мегера!
— Довольно! — Интересно, как эти люди прожили в браке двадцать лет, если теперь так яростно ссорятся? Девлин не мог понять, как можно столь опуститься. Подумать только, из-за мелочных ссор позволить здоровым плодам сгнить на деревьях, вместо того чтобы как-нибудь сговориться! Это больше, чем просто глупость. Это смертный грех.
Впрочем, наказывать людей за глупость не в его власти.
— А что скажут ваши родители? Вы не подписывали брачный контракт?
На ноги поднялся пожилой мужчина.
— Я Иульф, отец Клеменса. Соглашение было подписано. Там сказано, что если брак распадется, а детей не будет, земля останется в моей семье.
— Я же не прошу всю землю, а только сады, где стоимость моих деревьев в десять — нет, двадцать раз больше земли, на которой они растут, — заспорила Суннива. — Вы же видите, что я права, мой лорд.
— А ты, Клеменс, что полагаешь справедливым?
— Земля моя. Что до садов, мой дом находится среди них. Одно нельзя продать без другого. Суннива ушла от меня, значит, сама выбрала свою судьбу. Она получила приличную сумму за годы нашей совместной жизни, куда большую, чем принесла в приданом. Она не будет голодать.
— И это все? Никто не требует возместить моральный ущерб? Никто больше не требует правосудия? — спросил Девлин.
— Все остальное мы утрясли. Остается только это.
Воин усилием воли сохранил невозмутимое выражение лица, не показывая своего замешательства. Не годится демонстрировать этим людям, что он ничего не понимает в их ссоре и в том, как разрешить ее. Будь он в Дункейре, ответ был бы ясен, но в этих местах, как ему было прекрасно известно, подобные вопросы решались по-другому.