Честь Шарпа
Шрифт:
Хоган жестом выразил свое недовольство.
— Я не знаю. Но я точно знаю, что Элен возвратилась в Испанию. Бог знает зачем.
Он видел внезапный интерес Шарпа, и знал, что его друг все еще одержим золотой женщиной.
Мальчишка-испанец, который не сказал ни слова с тех пор, как они вошли в женский монастырь, нервно потянулся к бурдюку. Фредериксон пододвинул бурдюк к нему.
Хоган внезапно задрожал. Ветер стал еще сильнее, он свистел в развалинах и уносил искры от костра в темноту.
— И почему, ради всего святого, ее письмо привез инквизитор?
— Инквизитор? — спросил Шарп. — Вы
— Да.
— Я думал, что они сожгли всех, кого хотели, много лет назад!
— Видимо, нет. — Хоган долго беседовал со священником маркиза и многое узнал о таинственном инквизиторе, который принес обвиняющее письмо. — Его зовут отец Ача, и у него душа змеи. — Хоган нахмурившись глядел на Шарп. — Элен не религиозна, не так ли?
Шарп улыбнулся.
— Не думаю.
— И не такие люди бывают набожны, — сказал Хоган хмуро. — Но если бы она была набожной, то она вряд ли стала бы готовить убийство. — Он пожал плечами. — А может быть, и стала бы. Религия делает странные вещи с людьми.
Все замолчали. Фредериксон взял кусок сломанной половицы, которую подобрал у разрушенной часовни, и бросил ее в огонь. Мальчишка переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, о чем они говорят. Он уставился на Шарпа. Он знал все о Шарпе и очень волновался. Он хотел, чтобы Шарп одобрил его.
Хоган внезапно посмотрел на сломанные ворота.
— Вы знаете, что такое torno?
Шарп взял сигару у Фредериксона, наклонился вперед и прикурил ее от огня.
— Нет.
Фредериксон, который любил старые здания, знал, что такое torno, но промолчал.
— Возможно, здесь было такое когда-то. — Хоган указал на разрушенные ворота женского монастыря. — Я видел их только в Испании. Это что-то вроде вращающегося ящика буфета, встроенного во внешнюю стену женского монастыря. Вы можете положить что-нибудь в ящик, позвонить в звонок, и монахиня повернет torno. Внутри у него перегородки, так что вы не можете заглянуть в женский монастырь, когда поворачиваете ящик. Независимо от того, что вы туда положили, это просто исчезает, а с улицы видно другое отделение ящика. — Он отпил вина. — Они используют их для подкидышей. У девушки родился ребенок, она не может одна вырастить его, тогда она берет его и несет к torno. И никто не задает никаких вопросов, как понимаете. Монахини не знают, кто мать, а мать знает, что ребенок в хороших руках. Это правильно. Лучше, чем дать крохотным созданиям умереть в грязи.
— Или вступить в армию, — сказал Фредериксон.
Шарп не понял, в чем смысл истории, но знал, что лучше не спрашивать. Ветер гнал облака, заслонявшие звезды на западе.
Хоган пожал плечами.
— Иногда я чувствую себя точно так же, как та монахиня в женском монастыре. Поворачивается ящик, на полке лежит ребенок, и я не знаю, откуда он взялся, как его зовут, кто положил его туда и какой ублюдок получил от девушки свое удовольствие и бросил ее. Это просто обрывок какой-то тайны — и все, но есть одно различие. — Он перевел взгляд с костра на Шарпа. — Моя работа состоит в том, чтобы, разгадать тайну. Torno только что выбросил мне эту вещь на колени, и вам предстоит узнать, кто положил ее туда. Вы понимаете?
Шарп кивнул. Он думал, что должен исполнять обязанности майора батальона, отправляющегося на
— Я понимаю.
— Узнайте, возвращайтесь, и возможно, Ричард, только возможно, генерал вернет вам ваше звание.
— Возможно?
— Веллингтон не любит дураков. — Капли дождя шипели в огне. Хоган накинул плащ. — Вы должны молится, чтобы я оказался прав.
— В чем?
Ирландец уставился на огонь.
— Я не понимаю этого, Ричард, я действительно не понимаю. Это слишком сложно! Чтобы убить генерала, посылают инквизитора, вас выставляют убийцей. Кто-то придумал все это, кто-то спланировал это, и я не могу убедить свой протухший мозг, что они сделали все это только для того, чтобы вас повесили. Сама по себе цель стоящая, но убивать ради нее маркиза? Нет! — Он нахмурился, размышляя. — Ублюдки что-то замышляют. Я нутром чую, но не знаю, что именно. Значит, узнаете вы. А если не узнаете, можете не возвращаться.
Последние слова он произнес жестко. Все молчали. Капли дождя все чаще падали в огонь. Одна из лошадей негромко заржала.
Хоган указал на мальчишку.
— Его зовут Ангел.
Шарп посмотрел на мальчика и кивнул. Ангел робко улыбнулся стрелку.
Хоган перешел на испанский.
— Я даю его вам, и я хочу получить его назад целым, а не по частям, потому что он полезен. Меня не заботит, вернетесь ли вы, но я хочу вернуть Ангела.
Ангел нервно улыбнулся. Хоган посмотрел в небо.
— Еще у меня есть лошадь для вас — лучше, чем вы заслуживает. И это.
Он достал что-то из ранца и передал Шарпу.
Это была подзорная труба — собственная подзорная труба Шарпа. Ее подарили ему десять лет назад, когда он был произведен в офицеры. На оправе из дерева грецкого ореха была маленькая латунная пластинка с выгравированной надписью: «С благодарностью. АУ. 23-го сентября 1803».
Если бы не было того дня, подумал Шарп, поднимая стакан, он мог бы и не остаться в живых. Веллингтон несомненно помнил день, когда его лошадь напоролась на пику, а он упал — прямо перед направленными на него штыками врагов. Сержант по имени Ричард Шарп спас в тот день генералу жизнь, отгоняя врагов, пока генерал не мог стоять на ногах. Это было бы трудно, думал Шарп, видеть человека, который спас твою жизнь, осужденным на повешение за преступление, которого он не совершал.
Шарп посмотрел на Хогана.
— Вы принесли мой палаш?
— Да.
— И побольше боеприпасов?
Хоган послал его на север с одной винтовкой.
— Да.
— Так что я буду делать с вашей лошадью и Ангелом?
— Вы пойдете и разгадаете мою тайну. — Хоган положил понюшку на руку, вдохнул ее, сделал паузу, затем чихнул. На этот раз он не выругался после чиханья. — Я, может быть, послал бы одного из своих людей, но у вас есть преимущество.
— Какое?
Хоган посмотрел на Шарпа.