Честь Шарпа
Шрифт:
Он провел рукой вдоль ее спины, погладил ее, и она снова забормотала и крепче прижала голову к его груди. Ее волосы щекотали его щеку. Он думал, как часто в прошлом году он мечтал об этом, хотел этого, и он провел рукой вниз по ее боку, как если бы он мог запечатлеть это ощущение прикосновения в памяти навсегда.
Она лгала ему. Он ни на миг не поверил, что церковь убила ее мужа и спланировала, как забрать ее деньги. Что-то другое стояло за всем этим, но она никогда не скажет ему, что это. Она сделает все, что может, чтобы спасти его карьеру, и хотя бы за это, думал
Он проснулся внезапно, когда небо за маленьким окном стало серым, зная, что спал дольше, чем должен был. Он задавался вопросом, почему Ангел не постучал в люк.
Он перекатился по кровати, обеспокоив Элен, и увидел, что дождь кончился. Огонь в очаге угас.
И тут он похолодел от внезапного приступа страха, пронзившего его до кишок, и понял, что потерпел окончательную неудачу. Его разбудил шум — и теперь он слышал его снова. Это был шум, производимый лошадьми — множеством лошадей, но не лошадей, проезжающих мимо. Он слышал, как они дышат, как перебирают на месте копытами, как позвякивают цепи, которыми они привязаны. Он взял винтовку, взвел курок и подошел к окошку.
Слабо освещенная улица была заполнена всадниками. Там был El Matarife, а вокруг него — его люди, в блестящих от росы косматых плащах. Рядом с El Matarife на превосходной лошади сидел высокий человек в серебристом плаще с саблей на боку. Рядом с этими двумя мужчинами было по крайней мере двести всадников, заполонивших узкую улочку.
— Ричард? — Ее голос был сонным.
— Оденься.
— Что это?
— Просто оденься!
El Matarife пришпорил уродливую чалую лошадь. Он смотрел на окна гостиницы.
— Вонн!
— Иисус! — Маркиза села. — Что это, Ричард?
— El Matarife.
— Иисус.
— Вонн!
Шарп открыл окно. Воздух холодил его голую кожу.
— Matarife?
Он увидел городского Alcalde позади всадников, а рядом с ним был священник. Он внезапно понял, что случилось.
Вожак партизан подъехал ближе. Он смотрел снизу вверх. Его огромная борода была в бисере росы. На спине рядом с мушкетом на перевязи висела секира, оружие палача. Он усмехнулся.
— Ты видишь человека в серебряном плаще, майор Вонн?
— Я вижу его.
— Это — Педро Пелера, мой противник. Ты знаешь, почему сегодня мы — друзья, майор Вонн?
Шарп догадывался. Он слышал, как маркиза одевается, тихо ругаясь про себя.
— Скажи мне, Matarife.
— Потому что ты осквернил наше святое место, майор Вонн. Дерешься с монахинями, а? — El Matarife
— А если не приведу?
— Ты умрешь в любом случае. Если приведешь ее, майор, я убью тебя быстро. Если не приведешь? Мы придем за вами! — Он показал на своих людей. Шарп знал, что не сможет драться со всеми этими людьми, даже оставаясь наверху. Они просто разобьют люк мушкетными выстрелами. El Matarife сделал последнее уточнение. — Не будет никакой подмоги, майор. Твой мальчишка сбежал. У тебя есть десять минут!
Шарп захлопнул окно.
— Иисус Христос!
Маркиза надела платье, которое она забрала из женского монастыря — великолепный наряд из синего шелка, обшитого белым кружевом. На шее у нее было бриллиантовое ожерелье.
— Если я должна умереть, то я умру в проклятых драгоценностях.
— Я сожалею, Элен.
— Христос с тобой, Ричард, не будь таким проклятым идиотом! — сказала она во внезапном приступе гнева.
Он подошел к стене и ударил по ней, будто она была настолько тонкой, что он мог бы пробить ее — хотя и понимал, что партизаны все равно окружили гостиницу. Он выругался.
— Ты собираешься умереть голым? — В ее голосе слышалась горечь. — Как, черт возьми, этот ублюдок нашел меня?
Шарп проклинал себя. Он должен был знать! Он должен был предполагать, что, ворвавшись в женский монастырь, он настроил против себя все окрестное население, но он так хотел разделить с нею постель, что даже не подумал об опасности.
Он одевался стремительно, как будто готовился к сражению, однако понимал, что все кончено. Эта безумная авантюра, начатая в горах, закончится в луже крови на грязной улице, закончится его смертью. Его должны были повесить четыре недели назад, а вместо этого он умрет теперь. По крайней мере он умрет с мечом в руке.
— Я выйду и поговорю с ними.
— Ради Христа — зачем?
— Чтобы получить гарантию твоей безопасности.
Она покачала головой.
— Ты — дурак. Ты действительно веришь, что в мире осталось благородство, не так ли?
— Я могу попробовать. — Он открыл люк. Комната внизу была пуста. Он обернулся, чтобы посмотреть на нее еще раз, и подумал, как она роскошна, как прекрасна она даже в гневе. — Хочешь мою винтовку?
— Чтобы застрелиться?
— Да.
— Чаша Грааля не так совершенна, как ты. — Она посмотрела ему в глаза и покачала головой. — Я сожалею, Ричард, я опять забыла, какой ты на самом деле. Что ты собираешься делать?
— Драться с ними, конечно.
Она засмеялась, хотя это был смех сквозь слезы.
— Бог да поможет тебе в мирное время, Ричард!
Он сжал эфес палаша, колеблясь. Он знал, что не должен говорить этого, но через десять минут он будет мертв, забит Палачом и его людьми. Он прихватит с собой нескольких из них, чтобы они помнили, каково это драться с одним-единственным стрелком.
— Элен?
Она смотрела на него с раздражением.
— Не говори этого, Ричард.
— Я люблю тебя.