Честь Шарпа
Шрифт:
— Великолепный инструмент, майор. — Он всматривался в толстую латунную табличку. — «23-го сентября 1803». Мы называли этот день 2-е вандемьера, год десятый. — Шарп чувствовал, что Дюко сожалеет об отмене революционного календаря.
Шарп оттолкнулся от стены.
— Возьмите ее, Дюко. Ваша армия уже украла все остальное в Испании.
— Взять это?! Конечно, нет. Вы думаете, что я — вор? — Он снова посмотрел на латунную табличку. — Награда за один из ваших подвигов, без сомнения. — Он открыл подзорную трубу, вытянув внутренние полированные латунные трубки. — Нет, майор Шарп. Я не собираюсь
Оскалившись в приступе внезапного безумия, Дюко схватил подзорную трубу и стал бить о каменный пол — размахивался и бил, размахивался и бил, снова и снова. Сокровище, заключенное в этих великолепно точных стеклах, было уничтожено маленьким человечком, который продолжал бить трубой по полу, сгибая трубки и рассеивая осколки линз по полу. Он бросил подзорную трубу и стал пинать так, что латунные трубки разлетались в разные стороны, и он распинывал их злобно, пока уже не осталось что пинать, и тогда он выпрямился и стоял, задыхаясь. Он поправил свой мундир и посмотрел на стрелка с улыбкой, достойной его жалкого триумфа.
— Вы заплатили мне свой личный долг, мистер. Шарп. Глаз за глаз, как говорится.
Шарп наблюдал, как уничтожают его подзорную трубу, его бесценную подзорную трубу, подарок Веллингтона, чувствуя, как растут в нем гнев и отчаяние. Он ничего не мог поделать. Сержант Лавинь наблюдал за ним, и штыки были направлены ему в грудь. Он подавил гнев и кивнул на палаш.
— Добавьте это к тому, Дюко.
— Нет, мистер Шарп. — Дюко снова сидел за своим столом. — Когда они спросят меня, как вы умерли, я скажу, что я предложил вам дать честное слово, вы согласились, а потом напали на меня с мечом, который я вежливо возвратил вам. Моя жизнь была спасена сержантом Лавинем. — Француз улыбнулся. — Но я действительно ненавижу насилие, мистер Шарп. Вы поверите мне, если я скажу, что я не желаю вам смерти?
— Нет.
Дюко пожал плечами.
— Но это правда. Вы можете жить. Вы можете выйти отсюда с вашим мечом. Мы не будем обменивать вас, конечно, вы проведете остальную часть войны во Франции. Мы даже сможем попытаться сделать вас более цивилизованным. — Дюко улыбнулся своей шутке и посмотрел вниз на бумаги. — Просто скажите мне, мистер Шарп, или даже майор Шарп, если так вам больше нравится, Элен обращалась к британцам за помощью?
Шарп обругал его.
Дюко вздохнул и кивнул. Лавинь повернулся, все такой же бесстрастный и неудержимый, и на сей раз он бил Шарпа по лицу, разбив ему губы и оставив на лбу кровавый след от кольца, которое он носил. Шарп упал, снова преднамеренно, и тяжелый сапог бил его в спину. Он кричал, также преднамеренно, шаря руками по полу, и внезапно обрел надежду.
Искривленная, помятая трубка от его подзорной трубы лежала у стены. Он закричал снова в ответ на удар сапога, схватил трубку и спрятал ее в кулаке. Его схватили за ворот, подняли, развернули и толкнули обратно к стене.
Это была самая маленькая трубка. Он чувствовал порванную оправу — на ней делают насечку, которая держит маленькую линзу окуляра. Труба составляла в длину шесть дюймов, и один конец ее был расколот и зазубрен — там, где Дюко топтал ее.
Дюко ждал, пока дыхание Шарпа
— Вам будет полезно знать, майор, что я сейчас задам вам несколько вопросов, на которые у меня уже есть ответы. Вы, разумеется, можете причинить себе боль понапрасну. В конечном счете, вы поймете тщетность такого поведения. Вас обвиняли в убийстве мужа Элен, верно?
— Вы знаете, что да.
Дюко улыбнулся.
— Это я устроил, мистер. Шарп. Вы знали это? — Дюко был доволен, когда голова Шарпа дернулась, доволен внезапным удивлением, вспыхнувшим в подбитых глазах. Дюко нравилось, когда его жертвы знали, кто был ответственен за их несчастье. — Почему Веллингтон инсценировал вашу смерть?
— Я не знаю. — Губы Шарпа распухли. Он глотал кровь. Он притворялся, что тяжело дышит. Он прикидывал расстояние, планируя не первую смерть, но вторую.
Дюко наслаждался зрелищем растоптанного и сломленного противника. Ему доставляло удовольствие не избиение, но то, что Шарп осознал, что он был превзойден хитростью.
— Вас послали, чтобы спасти Элен?
Голос Шарпа был хриплым, слова, произнесенные окровавленными губами, звучали нечленораздельно.
— Я хотел знать, почему она лгала в своем письме.
Ответ насторожил Дюко, который нахмурился.
— Спасение было вашей собственной идеей?
— Моя идея. — Шарп выплюнул кровь изо рта на пол.
— Как вы узнали, где она?
— Все знали. Половина чертовой Испании.
Дюко признал, что это правда. Предполагалось, что ее судьба будет держаться в тайне, но никакую тайну нельзя сохранить в Испании. Даже Вериньи, этот пошлый дурак, в конечном счете, обнаружил, где прячут его возлюбленную. Но это не беспокоило Дюко. Все, что беспокоило Дюко, — это безопасность Договора.
— Таким образом, вы спасли ее пять дней назад?
— Что-то вроде этого.
— И генерал Вериньи обнаружил вас на следующий день?
— Да.
— Вы спали с нею, мистер Шарп?
— Нет.
— Но вы сказали, что именно ради этого вы хотели спасти ее.
— Она не хотела меня. — Шарп закрыл глаза и прислонил голову к стене. Прошлые два раза, когда его били, вооруженные солдаты не потрудились направить на него штыки, чтобы остановить его попытку сопротивления. Они видели, что он разбит и беспомощен. Они были неправы, но он должен выждать подходящий момент, и он должен рассчитать все до мелочей. В прошлый раз он упал в правую сторону, и солдат с той стороны отошел в сторону, чтобы дать место Лавиню. Он должен заставить его сделать это снова.
— Вы спали с нею?
— Нет.
— Она говорила вам, почему она в женском монастыре?
— Она хотела отдохнуть.
Дюко покачал головой.
— Вы — упрямый дурак, мистер Шарп.
— А ты — грязный маленький ублюдок.
— Мистер Шарп, — Дюко откинулся на спинку стула, — скажите мне, какое объяснение она предложила вам. Она, должно быть, изложила хоть какие-то причины ее ареста?
Шарп покачал его головой, как если бы не мог совладать с эмоциями.
— Она сказала, что видела вас во сне. Император приказал ей выйти замуж за вас, и она увидела вас голым, и это было самое отвратительное, что она когда-либо…