Честь Шарпа

Корнуэлл Бернард

Маркиза подняла стакан в его честь.

— Ты должен пить больше шампанского, Ричард.

— Я приберегу его.

— Зачем? Его много!

И его действительно было много. Бутылки вина и шампанского рядами громоздились на краю стола.

Монбран налил в чистый стакан шампанского для Шарпа.

— Я слышал, что из-за войны в вашей стране не хватает шампанского, майор.

Шарп, который никогда не пил шампанского в Англии, а только в Испании, когда был с маркизой, согласился, что шампанского явно недостаточно.

— В самом деле, — Монбран налил

себе стакан. — Мне сказал англичанин, которого мы взяли в плен, что в Лондоне вы теперь платите двадцать три шиллинга за бутылку! Двадцать три шиллинга! Подумать только — почти тридцать франков за бутылку!

Маркиза казалась удивленной и спросила, как можно жить с такими ценами и почему на улицы не выходят бунтующие народные массы, оголодавшие без шампанского. Что пьют англичане вместо шампанского?

— Пиво, миледи.

Монбран наложил Шарп немного холодной ветчины и холодного цыпленка. Он принес извинения за такую простую пищу. Ветчина была запечена в глазури из меда и горчицы.

Маркиза хотела попробовать английского пива и высказала недовольство тем, что его нельзя немедленно достать в Бургосском замке. Генерал Вериньи обещал найти несколько бутылок. Он проворчал, вытаскивая пробки из еще двух бутылок красного вина:

— Мы должны выпить это. Мы не можем взять все это с этой проклятой армией.

Монбран нахмурился.

Шарп улыбнулся.

— Проклятая армия?

Вериньи хлопнул стакан вина и налил себе другой.

— Это не армия, майор, не настоящая армия. Мы… — он сделал паузу, нахмурился, — un horde ambulant.

— Я думаю, что вы найдете этот паштет особенно вкусным, майор. — Монбран улыбнулся. — Вы позволите мне отрезать вам немного хлеба?

— Кто? — спросил Шарп.

— Бродячий бордель, майор. — Маркиза весело улыбнулась. — Кажется, с нами идет слишком много дам. Тем более, что король Жозеф присоединился к нам.

— Позвольте мне, майор. — Монбран наложил Шарпу паштета. — Еще вина? Шампанского, может быть?

— Вина.

Когда с едой было покончено, и когда апельсиновые корки вместе с объеденными кистями винограда и корками от сыров завалили стол, майор Монбран заговорил о будущем Шарпа. Он вытащил из заднего кармана шитого золотом камзола свернутый листок бумаги.

— Мы были бы счастливы предложить вам дать честное слово. — Монбран улыбнулся и положил бумагу перед Шарпом. — Генерал Вериньи сочтет для себя честью, майор, если вы позволите ему обеспечить все ваши потребности. Лошадь, ваши расходы… — Монбран пожал плечами, как если бы это щедрое предложение ничего не стоило.

— Генерал и без того оказал мне большую честь. — Вериньи, кроме того, что обеспечил Шарпу комнату и еду, снабдил его новой бритвой, сменой белья, новыми носками, и даже целой коробкой нового трута — всем, что могло заменить вещи, украденные у Шарпа после того, как он попал в руки Дюко.

Шарп развернул бумагу, не понимая французских слов, но видя собственное имя, написанное с орфографическими ошибками в первой строке. Он посмотрел на Монбрана.

— Мое

имя будет в списках для обмена?

Они, должно быть, ждали этого вопроса. Офицера редко держали в плену, если он был захвачен близко к месту сражения. Монбран нахмурился.

— Боюсь, что нет, майор.

— Я могу спросить почему?

— Вы обладаете определенной известностью, не так ли? — Монбран улыбнулся. — Было бы глупо с нашей стороны освободить столь сильного бойца, чтобы дать ему возможность и дальше причинять нам вред.

Это был достойный комплимент, но не тот ответ, который хотел услышать Шарп. Если он не может быть обменен, то ему придется отправиться через границу, где его освободят под честное слово, чтобы он мог без сопровождения ехать через всю Францию. Вериньи торопливо объяснял, что для него будет удовольствием предоставить Шарпу средства, чтобы тот мог останавливаться только в лучших гостиницах, что он снабдит его рекомендательными письмами, и майору будет позволено не спешить в его поездке на север, чтобы насладиться всеми радостями французского лета.

— Возьмите от лета все, майор. Там будет выпивка, будут женщины, будет еще больше выпивки! — Он продемонстрировал это, прикончив очередной стакан. Шарп отметил, что Вериньи уже нечетко выговаривает слова.

Но это еще не все. Даже когда он окажется в Вердене, большой северной крепости, где держат пленных офицеров, как объяснил Монбран, генерал гарантирует, что у Шарпа будут деньги, чтобы нанять квартиру в городе, слугу, приобрести членство во всех лучших клубах, организованных пленными британскими офицерами. Даже, сказал он, в литературно-философской ассоциация, которая и не литературная, и не философская вовсе, но предоставляет самым богатым британским военнопленным определенные удовольствия, в которых нуждается мужчина.

Шарп поблагодарил его.

Монбран достал из портфеля перо и пузырек с чернилами. Он пододвинул их к Шарпу.

— Вы подпишете, майор?

— Когда я уеду из Бургоса? — Шарп не прикоснулся к перу.

— Завтра, майор. Генерал идет с арьергардом. Вы можете путешествовать верхом или, если ваши раны причиняют страдания, в коляске маркизы. Наш отъезд назначен на девять часов.

Шарп смотрел на Элен и испытывал искушение уступить немедленно, подписать бумагу и отправиться в путешествие с нею.

Она улыбнулась.

— Подпишите, Ричард. — Она пожала плечами. — Мы не собираемся отпускать вас, вы ведь знаете это.

Вериньи рыгнул, Монбран нахмурился. Шарп улыбнулся.

— Тогда, наверное, мне придется бежать.

Это потрясло их. Несколько секунд все молчали, потом Вериньи разразился потоком слов — умоляющих слов. Если не будет честного слова, им придется оказать неуважение храброму человеку, который перенес достаточно страданий от рук французов, что будет позором для их страны, для их императора и для их священных знамен. Это просто невозможно, чтобы его отправили в тюрьму по этапу как уголовного преступника. Вериньи не хочет и слышать бы об этом! Он должен подписать!