Чётки
Шрифт:
– Мы ведь, с тобой мужчины? А настоящие мужчины никогда не вешают носа, верно?
Костик, повернувшись к отцу, попытался улыбнуться.
Улыбка вышла жалкой и беспомощной, отчего сердце Ласси невыносимо сжалось. Вдруг, его осенило:
– А давай, мы сейчас свяжемся по «скайпу» с мамой?!
– Давай! – радостно согласился ребёнок.
…Когда через час с небольшим, папа с сыном, отужинав, уютно устроились напротив телевизора, настроение у обоих было явно приподнятым.
– Кстати, ты не знаешь, когда мама вернётся? – рассеянно щёлкая пультом,
– Знаю – уверенно ответил Костик и мечтательно закатил свои красивые глазки кверху.
На мгновение, папа застыл, изумлённо взглянув на сына: о конкретных сроках приезда Валентины, разговора, вроде бы, не было…
– Когда? – удивился Ласси.
– Когда наступят сладкие дни…
Бусинка восемьдесят восьмая – Борщ с пампушками
Собор Парижской Богоматери (фр. Notre Dame de Paris). Париж, 2012 г. Фото автора.
Один наш давний приятель, покинув в конце 90-х родину, перебрался во Францию. Следуя крылатой фразе «Увидеть Париж и умереть», принял решение – напоследок заскочить в этот город. Однако, умереть как-то сразу, не получилось, и он решил ещё немного помучаться. Хотя, звёзд с неба не хватал, но был ловок и пронырлив. Несмотря на обилие мест общественного питания, рискнул открыть собственную точку под оригинальным названием «Сытый русский». Как это ни странно, но заведение, незаметно и быстро приобрело колоссальную популярность, превратившись вскоре, в ресторан в стиле «а ля Русь», выдержанный в традиционной «классике» (официантки-матрёшки, балалаечный оркестр… и – естественно – русская кухня). Народ повалил валом, особенно, как ни удивительно, французы.
Причём, странные французы: темнокожие, черноволосые и изъяснявшиеся зачастую на таком французском, что приятель и его официанты понимали с трудом.
Не так давно, будучи в Париже по делу, и прогуливаясь по Елисейским полям, решили навестить своего старого знакомого. Вероятно, излишне говорить о его реакции: радости – выше Эйфелевой башни! Понятное дело: ностальгия – дело нешуточное… даже, в среде преуспевающих бизнесменов. Естественно, сразу же – шикарный стол, изысканное угощение, многочисленные расспросы и бесконечные воспоминания… Обед был классным, в русском стиле. Борщ, пельмени, квашеная капуста, рыбка и… сами понимаете: то, без чего не обходится любое русское застолье. Все это выгодно отличалось от безвкусной европейской кухни.
Наконец, вдоволь и власть, угостившись на «халяву» и с огромным удовольствием проведя остаток времени, мы, с тревогой стали поглядывать на часы: пора уже было прощаться и ехать в аэропорт. Наш товарищ, растроганный столь неожиданной и короткой встречей, и не в силах скрыть своей досады, проводив нас до самого порога, с кислой миной на лице, вдруг жалостливого произнёс:
– Может, останетесь, а? Вы ведь, неплохо готовите?
– Ну
– Как – «что»? Я вам работу дам, неплохие бабки будете зарабатывать!
–???
И, в следующую минуту, видимо, осознав всю абсурдность своего предложения, глубоко вздохнув, горестно признался:
– Жаль, конечно: а то, у меня, блины негр печёт, из Буркина Фасо, а украинский борщ с пампушками, налаживает его собрат из Сенегала…
Бусинка восемьдесят девятая – Союз души и тела…
В одну из своих последних поездок в Голландию, будучи в Амстердаме, волею случая, довелось моему товарищу вместе с супругой, поселиться в районе «красных фонарей».
– Ты себе даже просто не представляешь… – делится своими впечатлениями Андрей. – Куда бы ты ни бросил свой взгляд, всё своими формами, указателями и кричащими рекламными вывесками напоминает тебе о том, что мир наш соткан исключительно из интимных органов человека.
Я заворожённо слушаю товарища, аккуратно сложив руки под столом между ногами. Сколько раз, мне доводилось слышать об этом злачном месте планеты от разных людей. Сколько раз я вожделенно пялился в телевизор, грустно вздыхая. Сколько раз, мечтательно закатывая глаза к небу, я представлял себя посреди этой райской улицы…
– Заходишь, например, в кондитерскую, – продолжает мой друг, – даже пирожные выполнены в виде фаллоса или женских гениталий…
– А проститутки? – нетерпеливо перебиваю я, с трудом сглатывая слюну. – Как там с проститутками?
– Проститутки – на Тверской – растолковывает мне разницу товарищ. – А там… язык не поворачивается назвать их таким словом. Там широкие витрины с симпатичными куколками… в лёгкой накидке или пеньюарчике.
– И ты прошёл мимо? – задаю я глупый вопрос.
Андрюша улыбается.
– Одна из них, чуть не захомутала меня, вынырнув прямо перед моим носом и нежно схватив за лацкан пиджака.
– А – ты?!
– Бр-р! – передёрнул своими плечами мой друг. – «Но-но-но! Руссо туристо! Хомо советикус!» сказал я ей, и дал дёру.
Однако более всего Андрея умилила другая сцена.
– Представляешь: огромная площадь, посреди которой расположена великолепной красоты готическая церковь, а по всей её окружности – витрины с девками. Союз души и тела! Уникальный симбиоз церкви и секса: трахнулась, перекрестилась, глядя на церковь и… вновь – в позу.
Бусинка девяностая – Табор, ушедший в небо…
худ. Т. Жердина «Яблочный Спас». Батик.
Очередной приезд Н… – кандидата медицинских наук, цыгана по национальности – как раз совпал с началом капитализации России и бурным ростом цен: к тому времени, всё уже было разворовано и «честно», «по-братски» поделено. Естественно, втайне от сумасшедшего народа. Петербург не являлся исключением.