Чётки
Шрифт:
Мой первый подарок, серёжки с брильянтами и сапфирами, обеспечил две недели спокойствия, улыбку Марии и почти страстный, как в первые месяцы знакомства, секс. Радость после второго подарка была короче. Постепенно Мария стала ограничиваться коротким «danke [12] » и чмоканьем в щёку.
И тогда мы решили завести детей. Решили реанимировать наши отношения старым проверенным способом. Сто процентов, дети! Уж они-то точно спасут наши отношения!
Мы прямо-таки заболели этой идеей. Занимались сексом по расписанию, составленному в зависимости от её овуляции. Когда я кончал, она тут же вставала в «берёзку», вытягивая ноги вверх, будто сваи, чтобы сперма
12
Спасибо (нем.).
Трескотня в ушах. Кажется, это радио. Мерзкий из-за своего бесстрастия голос что-то читает. Михаэль Меркель. Что за тип? Да это же я!
Где это чёртово пиво? Как же я пьян! Но это хорошо, да, определённо хорошо.
Где-то у меня был припасён камень. Помните, как в клипе «Cardigans», когда блондинка кладёт камень на педаль газа и расслабляется? Рядом с ней… кто же, чёрт возьми, рядом с ней? А, кот Феликс!
«I'm losing my baby, Losing my favorite game… [13] »13
И я теряю тебя, теряю свою любимую игру (англ.). Cardigans — «My favorite game».
Не убавить — не прибавить. Где же это пиво?!
Вчера Мария перестала со мной разговаривать. Пришла домой, молча, переоделась и куда-то ушла. Я пытался заговорить с ней, но безуспешно. Обычно, даже в самом плохом настроении, она отделывалась коронным «oh, nein», но тут — ноль реакции.
Я разжёг костёр. Гипноз пламени не спасал от воспоминаний: я снова и снова прокручивал в голове последние ссоры с Марией. Сердце то колотилось, то щемило, будто вот-вот случится сердечный приступ.
Вернулся домой. Здесь всё до тошноты напоминало о Марии. Я купил две бутылки клюквенной «Финляндии» и отправился ночевать в гостиницу. Раз двадцать, наверное, пробовал дозвониться Марии, но она не брала трубку. Я наливал водки, выпивал и звонил. Пока не ушёл в полный отруб.
Утром я вернулся домой. У меня были большие планы: заняться медитацией под «Karunesh», написать список плюсов и минусов нашего брака с Марией и, наконец, решить, стоит ли нам быть вместе.
Чтобы опохмелиться, купил себе пива. На вчерашних клюквенных дрожжах меня быстро развезло. О медитации не могло быть и речи. Я включил «Alt.end» группы «Cure», и голос, похожий на завывание скользких карнизов, затянул:
«And I don't want another go around, I don't want to start again. No, I don't want another go around, I want this to be the end. [14] »Вдруг я расплакался. Слёзы подошли предательски мягко, незаметно, как матёрый маньяк, и, переполнив глаза, влажными, едкими сгустками вывались наружу. На проигрывателе была включена функция «repeat», и Роберт Смит, добивая меня, стонал снова и снова: «No, I don't want another go around, I want this to be the end…»
14
Я не хочу идти по кругу, не хочу начинать снова. Нет, не хочу идти по кругу. Я хочу, чтобы на этом, — всё (англ.). Cure — «Alt.end».
Я
— Wieso bist du nicht bei der arbeite [15] ?
— Was ist mit ihm [16] ? — замерла подруга.
— Dreht wieder durch [17] , — пояснила Мария.
Я был на грани. Песня, слёзы, размышления — всё это довело меня до крайней степени экзальтации. Слова Марии стали точкой кипения. Я кинулся на её подругу, крича что-то вроде: «Пошла вон, лесбиянка!» Она убежала. Мария кинула ей вслед:
15
Почему ты не на работе? (Нем.).
16
Что с ним? (Нем.).
17
Опять сходит с ума (нем.).
— Wiedersehen [18] ! — и уже мне. — Ты совсем тронулся? Выключи музыку!
Когда я рыдал на полу, то отчётливо представлял себе, что и как скажу ей. Речь, прокрученная мной в голове, была идеальной, в меру гневной и в меру взвешенной, но сейчас вырвалось только одно слово:
— Почему?
— Потому что, — усмехнулась она и принялась раздеваться. — Выключи!
Я нажал паузу. Роберт Смит умолк. Я стоял и смотрел, как раздевается моя жена. С тех пор, как мы встретились, она заметно обрюзгла.
18
Пока! (Нем.).
Я вспомнил, как целовал её. Вспомнил, как сжимал её в объятиях и вдыхал аромат. Вспомнил, как она покрывала моё лицо нежными поцелуями. Мы были счастливы. Какая программа сбилась?
В фильмах при расставании герой подходит к любимой, говорит речь, и они бросаются друг к другу в объятия. Неужели все фильмы лгут? Я хотел обнять Марию, но она выскользнула со словами:
— По расписанию, сегодня без секса.
— Просто хочу обнять тебя, — улыбнулся я. — Без расписания.
— Хочу есть!
Нет, не будет как в кино. Из влюблённых мы превратились в партнёров по домострою, но один по-прежнему любил другого.
— Ты съел штрудель? — она у холодильника.
— Да.
— Я же просила оставить мне штрудель, — орёт она. — Ведь просила!
Я подхожу к ней и вновь пытаюсь обнять. Она отталкивает меня.
— Почему? — говорю я и для чего-то дублирую на немецком. — Warum? [19]
— Потому что я хочу есть!
И тут я вновь вспыхнул. Я не мог молчать, не мог жить так больше. Да, я орал на неё, орал, как никогда в жизни. Угрожал, обвинял и просил прощения.
19
Почему? (Нем.).
Мария отшатнулась и побежала в ванную. Там она пряталась от меня. Попыталась захлопнуть дверь, закрыться на щеколду, и этот жест, как всеобъемлющая аллегория нашего брака, вызвал во мне чудовищную ярость. Я ударил дверь ногой, бросился на Марию и схватил её за плечи.
— Я беременна, Михаэль, — вдруг сказала она.
— Что?
Моя хватка ослабла, но рук я не отнял. Так и стоял, держась за неё, опустив голову. Мой мозг пытался осмыслить, отформатировать новость, дабы решить, что делать дальше. Наконец, до меня дошло: