Четыре грани финала
Шрифт:
— Другое нападение должно было произойти в стенах Хогвартса, куда мы отправились бы после первого нападения. Туда Алистер прибыл бы уже сам, и в том будущем я сумела уговорить его исправить содеянное. Мы переместились вперёд во времени поймать прошлую меня, также улетевшую в будущее, и рассказать ей про всё, что произошло. А также заразить слабым возбудителем болезни, неопасным для окружающих, но позволяющим сделать из моей крови вакцину.
— Подожди! — Осьминог прервал абсолютно бесцеремонно. — А зачем в будущее? Вы не могли вернуться в прошлое, чтобы Алистер остановил сам себя?
— Я…
— Или
— Я…
— Не мучай девочку, — Снисхождение наконец заговорила. — Ей выдали инструкции, и она шла по ним. Думаешь, все такие умные и сразу разберутся с путешествиями во времени?
— Да я уже понял, что сильных своим умом не найти, — Осьминог словно перенял скорпионий яд. — В таком случае попрошу больше не появляться. Ваша кровь собрана, с будущим мы сами разберёмся. Как и со всем тем, что ещё предстоит. Ну или я увольняюсь, потому что работать в условиях такого предательства просто отказываюсь.
— Это тебе-то говорить про предательство? — Снисхождение сжала трезубец, однако Человек-Паук, до сих пор держащийся в стороне вместе с Веномом, спокойно сказал:
— Я поддерживаю Отто. Даша, всё понятно, что с путешествиями во времени главное — не напортачить. Но опускаться до такого тоже нельзя. Ты могла объяснить мне, уж я-то найду способ донести всё до Отто и остальных так, чтобы они поняли. Я, конечно, сам виноват, что не стал выспрашивать, доверился… кстати, Вейд, — повернулся он к Дэдпулу. — Ты ведь тоже про всё знал, но и сам не сказал, и девочку уболтал, так?
— Прости, Питер, — вот сейчас Дэдпул забеспокоился. — Есть вещи, что я просто не смогу объяснить.
— Что ж… тогда я повторяю слова Отто, — Человек-Паук говорил всё это добродушно и одновременно твёрдо. — Вам двоим лучше бы больше не появляться тут и не контактировать с нами. По крайней мере, пока всё не закончится.
— Красавица… — начал было Дэдпул, когда мы телепортировались к нему на базу. Но я мгновенно развернулась и закричала:
— Это ты во всём виноват!
Гнев, сдерживаемый с самого начала обвинений, вырвался наружу — и впервые за долгое время не собиралась его укрощать.
— Я же говорила, что стоит предупредить всех! А ты всё «нет, они сыграть не могут, они не поймут» — ну, вот теперь они совсем не так поняли! А если всё изменится полностью? Если на них опять нападут? Если из-за всего этого они не смогут создать вакцину? Если всё пойдёт под откос просто потому, что мы вцепились в это правильное течение будущего, хотя оно уже давно не правильное! Что тогда, а, Вейд? Ты ведь знаешь ответ, не знаю как и откуда, но знаешь! Так скажи мне, что дальше!
— Красавица, — Дэдпул, кажется, ничуть не обиделся на мои крики. — С чего ты взяла, будто я что-то знаю?
— Но ведь ты…
— Меняя глюкает. Постоянно. Я
— Я не ношу шапки…
— О, тем более. Так что если тебе вдруг кажется, что я знаю дальнейший сюжет, или что-то там скрываю, или типа того, то нет. Это просто очередной мой глюк так выглядит со стороны, — Дэдпул развёл руки в стороны. — Я же далеко не первый и не последний псих, который издали кажется гением, правильным, знающим как надо и всё такое. Но нет. Я не знаю. Мне всё лишь чудится, и если это чудилово как-то совпадает с реальностью, то самому интересно, как так выходит.
Я смотрела на него, открыв рот. Ярость по-прежнему рвалась наружу, но теперь просто не знала, куда себя приложить. И всё, что смогла — пробормотать:
— Ну и нахуй ты тогда нужен.
После чего развернулась и потопала в свою комнату. Краем глаза увидела, что за столом кто-то сидит, но сил разбираться не было.
Совсем уж трагедии не произошло. Члены Зловещей Шестёрки были не более чем охранниками, никто из важных учёных не погиб, а мы заодно избавили мир от угрозы Волдеморта. Некоторые из приборов и образцов крови были разрушены, но большинство осталось неприкосновенными, так что нападение даже нельзя назвать успешным для Алистера.
И всё равно множество людей погибло.
Даже если преимущественно злодеи… я закрывала глаза и вновь слышала этот тихий треск ломающихся костей. Хотя не впервой видеть смерть, уже который раз…
В том числе своими руками…
Я закрыла дверь в комнату и прошла к кровати. Просто необходимо побыть одной, необходимо…
Что происходит с теми, кто умер в этом мире?
Что произойдёт со мной, если я умру в этом мире?
Перерождение, скорее всего. Начать всё заново.
Потому что я убийца, и задача мира — наказывать меня. Пусть все обманывают, пусть доверившиеся тебе люди умирают, пусть всё идёт не как положено, и пусть ты с каждым днём всё больше ощущаешь себя бесполезным куском дерьма, при этом зная, что в другом времени обожаема, успешна и знаешь, что делать со своей жизнью.
И так пока не найдёшь свою грань. Всё меньше понимая, что именно искать и как.
Ярость всё ещё бушевала, но теперь не знала, куда именно излиться. Я глубоко вдохнула, выдохнула, затем ещё несколько раз. Затем добралась до блокнота, уселась на кровать и начала рисовать.
Просто водить карандашом по бумаге, а там уж что вылезет. Ну хотя бы вожу, а не рву от злости. Всё же научилась себя контролировать… и надо дальше, пусть даже мир сделает что угодно…
В дверь постучали, и я мигом отложила блокнот, хотя ярость от этого всколыхнулась ещё немного.
— Чего тебе, Вейд? — виновата я или нет, а он хорошего отношения не заслужил.
— Здравствуйте, я не Вейд, — сообщил мальчишеский голос. — Можно зайти? Я боюсь, что иначе дверь упадёт.
— Заходи, — насторожилась я, но узнала вошедшего по полосатому бело-багровому свитеру и всё поняла. Майло Мёрфи, страдающий законом неудачи в терминальной стадии.
— Простите, что беспокою, — он остановился подальше от кровати. — Но внизу аквариум разбился, Вейд борется с акулой и отправил меня к вам.