Чикаго
Шрифт:
— Оплата вырастет до полутора тысяч в час.
— Спасибо. Но что за реклама?
— Идея не традиционная, но я это сделаю. Если ты откажешься, я сниму другую модель.
— Фернандо, говори!
— Хорошо. В «Дабл икс» выпускают новую модель бюстгальтера, абсолютно прозрачную.
Он запнулся, затем продолжил грубо, чтобы скрыть свое замешательство:
— Идея заключается в следующем: я сниму твою обнаженную грудь, затем ты наденешь бюстгальтер и возбудишься, чтобы я смог снять твои набухшие соски.
— Что за
Она схватила свою сумочку и направилась к выходу. Фернандо догнал ее, остановил и попытался успокоить:
— Кэрол, все гораздо проще, чем ты думаешь. Подумай, ведь мы много раз снимали обнаженную грудь. Что же такого в том, что мы снимем грудь с отвердевшими сосками?
— Я никогда этого не сделаю!
Он гневно посмотрел на нее:
— Послушай, что я скажу, и повторять не буду. Я сделаю тебе уникальное предложение. Две тысячи долларов за каждый час съемки. Ты получишь такие деньги только за рекламу с эротикой. В обычной рекламе больше не заплатят.
Кэрол молча смотрела на него. Казалось, события развивались быстрее, чем она была способна осознавать происходящее. Тоном человека, не желающего больше продолжать уговоры, Фернандо произнес:
— Даю тебе время на размышление до утра. Компания торопит меня с рекламой. Если ты откажешься, я буду вынужден быстро найти тебе замену.
На следующее утро Кэрол пришла, встала перед ним и, прежде чем он смог задать ей вопрос, пробормотала, избегая смотреть ему в лицо:
— Ладно. Когда начинать?
Фернандо громко рассмеялся, крепко обнял ее и приподнял:
— Ты чудо! Если бы я не был безразличен к женщинам, обязательно бы за тобой приударил… Ну, за работу.
Она вошла за ним в студию и как всегда разделась. Он долго настраивал свет и камеры и после нескольких попыток смог снять сцену, где она обнажает грудь. Оставалось самое трудное. Он попросил ее надеть бюстгальтер и сам застегнул его сзади, затем поставил ее в центр кадра и сказал:
— Кэрол, я помогу тебе возбудиться. Не смущайся. Я буду дотрагиваться до тебя только как профессионал.
Он подошел к ней, засунул руки в бюстгальтер, взял ее груди в ладони и стал их медленно массировать, затем взял пальцами соски и начал их нежно растирать. Прошла минута, но ничего не получалось.
— Кажется, так я тебя возбудить не могу, — сказал он. — Продолжать?
Она ничего не отвечала, стояла и смотрела на его ладони, которые он просунул ей под бюстгальтер. Он убрал руки и метнулся к камере, чтобы удостовериться, что она настроена правильно, а вернувшись, прошептал:
— Я приготовил кое-что, что тебе поможет. Посмотри на экран.
Она только сейчас заметила, что рядом на тумбочке стоял ноутбук. Он включил его, и перед ее глазами стали мелькать кадры из эротического фильма. На экране белая женщина совокуплялась с чернокожим мужчиной и стонала от наслаждения.
— Прошу
— Что?
— Не выношу эти фильмы!
— Почему?
— Потому что это неестественно и глупо.
— У тебя с этим проблемы?
— Нет, я абсолютно нормальная.
Он укоризненно посмотрел на нее:
— Послушай… Сегодня я должен снять одну-две сцены. Не надо портить мне работу.
— Дай мне шанс. Дай мне быть самой собой, и у меня все получится.
Он безнадежно посмотрел на нее, она же толкнула его, чтобы он встал за камеру:
— Давай!
Фернандо попятился как провинившийся школьник, которого учитель выгнал из класса. Кэрол закрыла глаза и погрузилась в воспоминания о прекрасных моментах, которые у нее были с Грэхемом, в пронизывающее насквозь наслаждение, которое она с ним испытывала. Постепенно она забыла обо всем, что окружало ее, и чувствами была уже далеко. Когда она смутно начала понимать, что слишком яркая лампа слепит ей глаза, она, не обращая на нее внимания, продолжала витать в своей фантазии, пока не очнулась от голоса Фернандо, который положил ей руку на плечо:
— Браво! Отличный кадр!
Они сняли ролик за несколько сессий, и Кэрол каждый раз возбуждала себя подобным образом.
Ролик имел полный успех (если не принимать в расчет одну статью в чикагской «Сан таймс», где журналист осудил рекламу за аморальность и покушение на личную жизнь американцев). Через несколько дней Фернандо пригласил ее на ужин и после двух бокалов красного вина — если не считать своей традиционной марихуаны — начал снова осыпать Кэрол комплиментами.
— Где же ты была раньше? — сказал он с горящими от восторга глазами.
— Все дело в твоем таланте.
Фернандо смотрел на нее с нерешительностью, а затем сказал с детской непосредственностью, которая всегда ее привлекала:
— Хозяин компании хочет с тобой встретиться.
— Да?!
— Фортуна всегда тебе благоволит. Эта встреча может изменить всю твою жизнь. Генри Девис, владелец компании «Дабл икс», — один из самых богатых людей Америки. Ты представляешь, я сам до сих пор его ни разу не видел. Несколько раз просил о встрече, но под разными предлогами мне отказывали.
— У меня совсем другая ситуация. Ты просишь о встрече, он отказывается. Со мной же он сам хочет встретиться, а я не знаю, идти мне на встречу или нет, — пошутила она, но Фернандо было не до смеха. Он посмотрел ей прямо в глаза и серьезно произнес:
— Ты должна ценить, насколько я тебе доверяю. Любой другой на моем месте не позволил бы тебе встретиться с владельцем компании до тех пор, пока не подпишет эксклюзивный контракт.
— Я ценю все, что ты для меня сделал.
— Ты должна мне это доказать. Я дам тебе номер телефона его офиса, чтобы ты договорилась о встрече. Ты же не подписывай с ним ничего, не посоветовавшись со мной.