Чикаго
Шрифт:
Даже самый точный механизм можно вывести из строя. Даже самый современный компьютер от сильного удара ломается. Такой удар Тарик Хасиб получил в это воскресенье. Но чтобы понять, что произошло, расскажем сначала, как Тарик Хасиб вел себя с женщинами.
Когда мужчине нравится женщина, он добивается ее расположения сладкими речами, заставляет женское сердце радостно биться от комплиментов и ухаживаний либо смешит и развлекает ее интересными историями. Такова природа и человека, и животного, даже насекомого. Если самец хочет совокупиться с самкой, он вначале осторожно и нежно воздействует на ее эрогенные зоны, чтобы она расслабилась и получила удовольствие. Этот закон природы, к сожалению,
Такой запутанный клубок причин раз за разом расстраивал многочисленные попытки Тарика посватать девушку. Сватовство всегда заканчивалось неприятностями. Последний раз два года назад, незадолго до отъезда на учебу, он отправился с матерью сватать дочку отставного генерала. Начиналось все чудесно. Подали прохладительные напитки и сладости, состоялся обмен любезностями. Невесту звали Раша и она была выпускницей испанского отделения факультета лингвистики. Девушка оказалась красавицей — длинные мягкие черные волосы, очаровательная улыбка, открывающая ровные белые зубы, привлекательные ямочки, полное, мягкое, подвижное тело, от которого исходили волнующие токи. В какой-то момент Тарик потерял над собой контроль, представив, как овладеет этим телом и сделает с ним все, что захочет. Но, как всегда, восторг перерос у него в припадок агрессии, с которой он вначале пытался справиться, но не выдержал, сдался, и его понесло. Отец невесты, как это бывает в таких случаях, говорил о своей дочери с любовью и восхищением. Не без гордости он заявил:
— Раша — наша единственная дочка. Мы сделали все, чтобы она получила хорошее воспитание, хвала Аллаху. С детского сада до средних классов она училась в специализированных языковых школах.
Тарик уставился на него своими глазами навыкате и спросил с презрительной улыбкой:
— Простите, уважаемый… В какой именно школе училась барышня?
Генерал не мог сразу ответить на такой неожиданный вопрос. Улыбнувшись, он ответил все еще доброжелательно:
— Школа «Амун».
Тарик почувствовал себя так, будто он стоит перед баскетбольной корзиной и с силой забивает в нее мяч. С едва заметной улыбкой, которую неумело пытался скрыть, чтобы произвести еще больший эффект, он сказал:
— Прошу прощения, господин генерал… Школа «Амун» никогда не была лингвистической. Это естественнонаучная школа. Простая государственная школа, с символической платой.
Лицо генерала выразило недоумение, которое тут же обернулось раздражением. Он начал горячо спорить с Тариком о разнице между гуманитарными и естественнонаучными школами. Мать Тарика пыталась вставить слово, чтобы успокоить их, подавала сыну знаки и бровями, и губами, чтобы тот замолчал. Но злость его уже вырвалась наружу, и не в его власти было остановиться. Каждое слово отца невесты было подвергнуто критике. Тарик решил нанести ему жестокий удар, похлопав по плечу и сказав со вздохом, как будто уже устал оспаривать очевидные истины:
— Совсем почтением к Вам… Вы говорите неправду. Между школой «Амун» и лингвистической школой разница огромная. Лингвистические школы в Египте наперечет и всем известны. Кого попало туда не принимают.
— Что вы имеете в виду? — лицо генерала побагровело.
Тарик
— Я имею в виду именно то, что сказал.
Какое-то время стояла тишина, пока генерал прилагал неимоверные усилия (было слышно, как он задыхается), чтобы подавить приступ гнева. Наконец он повернулся к матери Тарика, сидевшей слева от него, и недвусмысленно объявил, что визит окончен и вопрос сватовства закрыт:
— Вы оказали нам честь, уважаемая.
Обратная дорога показалась Тарику длиннее.
В такси они с матерью тяжело молчали. На сватовство она надела самую нарядную одежду — длинный темный костюм и хиджаб в тон, расшитый блестками и бисером. Она надеялась найти Тарику невесту до его отъезда на учебу, но каждый раз сын расстраивал помолвку, и она уже отчаялась наставить его на путь истинный. Мать всегда говорила ему, что он уважаемый и завидный жених, о котором мечтает любая девушка. Однако своим провоцирующим поведением он оставлял у людей впечатление агрессивного, неадекватного грубияна, за которого страшно было отдать дочь.
Как будто почувствовав, о чем думает мать, Тарик вдруг сказал:
— Смотри, мам, какие лживые люди, говорят, что «Амун» — лингвистическая школа.
Она пристально посмотрела на него, затем негромко, с мягким упреком сказала:
— Не стоило, дорогой. Человек хотел похвалиться своей дочерью. Это так естественно.
Тарик резко перебил ее:
— Может хвастаться сколько угодно, но зачем нам врать? Он держал нас за отсталых, когда говорил, что «Амун» — лингвистическая школа. Разве такое можно позволять?!
В тот вечер Тарик Хасиб, очнувшись от послеобеденного сна, сказал себе: выполню задание по статистике и пойду куплю все необходимое на неделю. Он сел решать задачи: пыхтя, записывал цифры и каждый раз нетерпеливо заглядывал в конец учебника в надежде, что ответы сойдутся. Вдруг на все общежитие раздался вой сирен. По внутреннему радиоузлу объявили, что начался пожар и проживающие должны немедленно покинуть свои комнаты. В голове у Тарика мешались цифры, и ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что случилось. Осознав, он вскочил и вместе с другими испуганными студентами побежал вниз по лестнице.
По зданию разбрелись пожарные. Они убедились, что все этажи эвакуированы, затем опустили специальные рычаги, вмонтированные в стены, и установили огнеупорные стальные двери. Взволнованные студенты толпились в холле у входа. Кто-то нервно хихикал, кто-то тревожно перешептывался. Многие спустились в ночнушках, что дало Тарику редкую возможность, несмотря на весь ужас происходящего, полюбоваться на голые женские ножки.
Из дальнего угла появились трое: двое чикагских полицейских — один белый, низкорослый и склонный к полноте, другой — черный, высокий и мускулистый, а между ними шла Шайма Мухаммади в хлопковой галабее, которую не успела переодеть. Они приблизились к стойке администратора. Белый полицейский достал бумагу и громко произнес официальным тоном:
— Леди, вы должны подписать этот документ, согласно которому несете ответственность за любой вред, который может быть обнаружен, причиненный в результате устроенного вами пожара. Также вы должны обещать, что подобное в будущем не повторится.
Шайма с недоумением посмотрела на белого полицейского. Тогда его напарник, по лицу которого уже было видно, что он собрался выдать что-то хамское, сказал:
— Послушай, дорогуша! Не знаю, чего вы там у себя в стране едите, но тебе придется отказаться от любимых блюд, потому что ты можешь спалить весь университет.