Чинди
Шрифт:
— Только у этого еще не было нового расписания полетов, — объяснил Курт. — И он очень маневренный.
По обеим сторонам дока была расставлена еще дюжина контейнеров с маркировкой «Город Мемфис». Тор ждал, пока Курт откроет трюм шаттла.
— Рефрижераторы там, сзади, — указал он.
Курт обнулил гравитацию, так же, как это делала Хатч, и они, подхватив останки, направились по длинному коридору в следующую секцию. Переход, по которому пришлось идти, был темным, лишь на то место, где человек оказывался в данный момент, прямо с верхнего продольного шпангоута подавался свет, перемещаясь вместе
— Вот сюда, — сказал Курт, открывая люки и пробираясь мимо смутно вырисовывавшихся частей приборов и установок. — Это все лабораторное оборудование, — добавил он. — Там биологическое, здесь атмосферное. Рядом, за соседним люком, астрофизическое. — Он остановился перед скоплением темно-серых контейнеров, нажал на одном из них кнопку и стал наблюдать, как заскользила назад боковая панель. Пахнуло холодным воздухом. — Вот мы и пришли.
Тела уложили внутрь, и Курт, не говоря ни слова, закрыл дверь, вздохнул и отвернулся.
— Пойдем, заберем остатки ваших припасов.
Бифштексы, индейки, фрукты, овощи и десерты размещались в соседних холодильниках. (Разумеется, мясо не было настоящим . Подлинное мясо и шкуры земных животных вышли из моды с полвека назад. Гамбургеры, свиные отбивные, цыплята — все производилось искусственно. Перспектива съесть кусок, скажем, натуральной говядины вызвала бы тошноту у большинства пассажиров Хатч.) Спутники погрузили все на тележку, вернулись к шаттлу и перенесли в его трюм. Затем Курт прошел в соседний грузовой отсек и открыл несколько шкафов, заполненных комплексными обедами, а также рулетами, хлебом, мукой, наборами приправ и прочей снедью.
— Похоже, они считают, что полет затянется, — заметил он.
Когда все поместили в шаттл, Курт восстановил гравитацию и извинился.
— Я должен сделать еще одну вещь. Вернусь через несколько минут.
Во время сближения с «Мемфисом» Курт потратил два часа на особо важное дело. Установленная на «Венди» автоматическая кухня, такая же, как на всех кораблях Академии, предоставляла режим ручного управления каждому, кто хотел отменить стандартное приготовление пищи и сделать что-то особенное. Курт готовил немецкий «мясной хлеб» для обеда с Хатч и ее пассажирами: запек смесь свиного и говяжьего фарша, добавил рубленый лук, яблочное пюре, хлеб, кетчуп, соль и черный перец. Пока Курт летал на «Мемфис», за стряпней следил Билл. Теперь капитан оставил Тора и заторопился на кухню, которая располагалась напротив гостиной.
— Все прекрасно, Курт, — заверил его Билл. — Кажется, ты превосходно выбрал режим и время .
Путь к этому богом забытому месту оказался долгим. Курт ненавидел «орлиные» перелеты — когда на борту нет ни души, кроме него. Он не был заядлым читателем и не испытывал большого наслаждения от просмотра фильмов в одиночку. И когда такое случалось, просто не находил себе места, пытаясь заводить разговоры с ИИ. Теперь он без удовольствия вспоминал о предстоящих десяти днях, когда вновь будет заперт в «одиночке».
Ему очень хотелось бы иметь дочь — такую, как Хатч. Но Марго не хотела детей, и он так давно ушел от нее, что она отказалась возобновлять их отношения. В итоге оказалось, что
Колбасный хлеб был готов. Курт переложил его на поднос, добавил картофельный салат собственного изготовления, красную капусту и накрыл поднос. Достал торт «Черный лес», осмотрел, сообщил Биллу, что выглядит торт отлично, и осторожно поместил на блюдо.
Он сложил все в коробку, заготовленную на всякий случай, и собрался уходить.
— Спокойной ночи, Билл, — сказал он.
Билл не ответил.
Курт сделал несколько шагов по коридору, и в этот момент корабль вздрогнул. Это не походило на сильный удар или взрыв — на них как будто рухнула стена воды. Пока капитан прислушивался, освещение отключилось. Затем свет вспыхнул вновь, мигнул пару раз и вновь погас. Зажглись аварийные фонари, тусклые и мрачные. Завыла сирена.
Что происходит, черт возьми?
— Билл? Что случилось?
По-прежнему никакого ответа.
Просвет люка, через который он только что вошел, мигал сигнальной лампой. Затем сверху плавно скользнуло полотно крышки и блокировало проход, отрезав Курта от мостика. Из разных частей корабля доносились глухие металлические удары: начали закрываться другие люки.
После ухода Курта Тор выбрался из шаттла и пошел в туалет. Разумеется, тот был и на шаттле, но слишком тесный, и Тор решил поискать «удобства» в одном из грузовых отсеков. Он нашел туалет без всяких затруднений, воспользовался им и начал бесцельно бродить между ящиками и шкафами, дожидаясь возвращения Курта. Открыв один из контейнеров, Тор вздрогнул, обнаружив там окаменелое «лицо» насекомого, уставившееся прямо на него. Круглое, очень большое, с зелеными глазами на стебельках и с обломанными жвалами. Напоминало оно богомола. Бирка указывала, что насекомое найдено в разрушенном храме на Каракуа.
Тор прислушался — не идет ли Курт, ничего не уловил и открыл другой контейнер. Там оказалось несколько обломков, пара сосудов, маленькая статуя и два куска стены с вырезанными на ней иероглифами. Каждый предмет был снабжен указанием места и времени находки.
Тор вернулся, обратил внимание на кубок и водил пальцами по его эмалевой поверхности, как вдруг что-то насторожило его. Корабль неожиданно изменил курс? Началось торможение? Он не знал, что происходит. Ощущение дискомфорта быстро прошло.
Хатч постоянно и загодя предупреждала их, когда планировала тот или иной маневр, и Тор не сомневался: Курт следовал бы тем же правилам. А еще он подумал, не связаться ли с капитаном, но решил не делать этого. Он не хотел, чтобы до Хатч дошел слух о том, что легкая коррекция курса корабля привела в панику ее пассажира. Ха-ха.
Он огляделся по сторонам, отчаянно желая, чтобы Курт наконец-то пришел, и вдруг свет померк. Шум работающих систем жизнеобеспечения, постоянное гудение вентиляторов где-то в переборках между шпангоутами тоже начали стихать и наконец прекратились. Включился целый набор желтых ламп. Вентиляторы заработали было снова и тут же засбоили. Не требовалось быть экспертом, чтобы понять: что-то не так. Он решил, что для него самое лучшее — вернуться в шаттл.