Чингисхан

Мэн Джон

Цивилизация, которая лежала сейчас у ног Чингиса, по сво­ ему блеску могла сравниться с Китаем, хотя и была намного моложе. Ее основали 500 лет до этого, когда вдохновленные основателем ислама Мухаммедом арабы овладели Персией, Сирией, Ираком, Египтом, Северной Африкой, Центральной Азией, даже Испанией, и на короткий период им стала под­ властна территория от Пиренеев до Западного Китая.

Некоторое время эта империя была объединена ее новой религией и священной книгой ислама Кораном, который, подобно тому, что сделала для Англии Библия короля Якова, очистил арабский язык и стимулировал его развитие в са­ мый критический момент его истории. Мусульмане ссыла­ ются на него как на истинное доказательство существования Аллаха. На этой основе вырос еще один источник доктрины ислама — сунна, рассказывающая о делах и высказываниях пророка и его преемников.

Взятые вместе, эти две составные доктрины пропитывают каждый аспект ислама — управле­ ние, законы, знания, поведение, творческую деятельность мусульман, поскольку ислам не проводит четкой грани меж­ ду церковью и государством, священным и мирским — свя­ щенным должно быть все. Ислам был «братством верую­ щих».

Одно дело построить империю, совсем другое — управ­ лять ею. Отдельные области и секты старались оставлять бо­ гатства и власть за собой. Шииты претендовали на право строить управление по-своему, основываясь на взглядах «Ши ат Али», Али, зятя Мухаммеда. Другая, поддерживавшая Аббаса, дядю Мухаммеда, возникла на окраине империи, прежде всего в Ираке. При Аббасидах центр тяжести импе­ рии переместился на Восток, в Багдад. К тысячному году ис­ ламский мир, созданный как единая имперская река, растек­ ся на пять главных и десятки менее значительных рукавов могучей дельты. Тем не менее некоторого рода единство со­хранилось. Мусульманские богословы от Гиндукуша до Ис­ пании поклонялись одному и тому же богу, почитали одного и того же пророка, говорили на арабском, этом «лингва франка», и унаследовали одно и то же культурное богатство. Экономическая мощь ислама черпалась из торговли, соеди­ нявшей Северную Африку, Европу, Русь, Средний Восток, Индию и Китай. Ислам признавал порабощение немусуль­ ман, все зарабатывали на торговле рабами - африканцами, тюрками, индийцами или славянами. Арабские монеты бы­ ли найдены в Финляндии, мусульманские купцы выписыва­ ли чеки, которые принимались банками в главных городах от Кордовы до Самарканда. Один торговец имел склады на Волге, другой около Бухары и третий в Гуджарате.

Стимулируемый несметным богатством, средневековый ислам жаждал познания мира и вдохновил на изыскания блестящих ученых. Бумага сменила папирус, процветали книжные лавки, библиотеки украшали дома богатых людей. Арабский был языком божественного откровения, все бла­ гоговели перед написанным словом, и каллиграфия стала искусством выше живописи. Это не был мир фундамента­листов-интравертов, поскольку средневековый ислам, уверенный в своем превосходстве, отличался стремлением к новому, любознательностью и поразительной терпимо­ стью. Арабы обращались к грекам в поиске научных и рели-

188

189

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

гиозных знаний, переводили многих греческих классиков. В этой богатейшей амальгаме находили себе место многие языки и вероучения - персидский, санскрит, сирийский языки; христианство, иудаизм и зороастризм.

Полным цветом расцветали искусство и наука. Урбанизи­ рованные образованные люди покровительствовали по­этам, историки прославляли достижения ислама, архитек­ торы строили мечети с куполами, на сотни лет опередив ку­ пола итальянского Ренессанса. Украшенные штукатуркой и фресками дворцы создали орнаментальный стиль, которо­ му следовали во всех исламских странах. Арабские цифры, производные от индийских, являлись, как много позже об­ наружила Европа, гораздо более мощным математическим инструментом, чем те, которыми располагали предшест­ вующие системы. Несмотря на то что арабские алхимики не расставались с убеждением, что золото можно получить пу­ тем преобразования металлов, их скрупулезные поиски «философского камня», который поможет добиться этого, перебросили мост между алхимией (алъ-кемийя, «трансму­тация») и современной химией. Мусульмане-путешествен­ ники писали очерки о Китае, Европе и значительной части Африки. Европейские языки, обогащенные переводами с арабского на латынь, все еще отдают дань достижениям арабской науки: зеро (от сифр, «пустой») и алгебра (аль- джебр, «сведение в единое целое»), названия звезд, вроде Бе- тельгейза (от байтр алъ-джавза, «дом близнецов») и Альта- ир («летающий»), зенит, надир, азимут.

Величайшим центром исламской культуры стал Багдад. Раскинувшийся на берегах Тигра, он был спланирован как совершенный круг, образованный тройным валом, охраняе­ мым ЗбО сторожевыми башнями. Круглый город, как его на­ зывали, скоро стал магнитом, притягивавшим купцов, уче­ных и художников из таких далей, как Испания и Северная Индия, и вырастал в самую большую метрополию в мире, со­ перничая с Константинополем, — по размерам он равнялся

Парижу

конца X I X века — и аккумулируя соответствующие богатства. В багдадских торговых складах можно было найти фарфор из Китая, мускус и слоновую кость из Африки, пряно­ сти и жемчуг из Малайи, славянских рабов, воск и меха.

Четыре столетия древние персидские города-оазисы Са­ марканд, Бухара, Мерв и Гургандж, восточные аванпосты ис­ лама, были достойными двойниками Багдада. Вспоминая сво­ его персидского предка VIII века, Самана Худара, Саманиды создали свой собственный вид ислама, продвинулись на вос­ ток в Афганистан, не давали арабам продвинуться туда и сдер­живали новую угрозу с востока — тюркские племена, с вожде­ лением посматривавшие на богатства исламского мира.

Все эти четыре города, расположенные на реках, питае- мых ледниками Памира, утекающих в пески пустыни Кызыл- кум, существовали за счет сложной системы каналов и под­ земных водоводов (канат), все были окружены мощными стенами для защиты от врагов и наступающих песков и дав­ но служили надежными бастионами Хорасана и Трансок- сиании. Все они торговыми узами связывали восток и запад. Упакованные в лед дыни отправлялись в Багдад. Бумага из Самарканда, изготовленная по китайской технологии, поль­зовалась спросом по всему мусульманскому миру и вскоре появится на Северных Пиренеях. Караваны величиной с не­ большую армию - по 5000 человек и 3000 лошадей и верб­ людов — сновали между ними и Восточной Европой, пере­ возя шелк, медную посуду и драгоценности в обмен на меха, янтарь и овечьи шкуры. Из Китая доставляли фарфор и спе­ ции в обмен на лошадей и стекло.

Бухара с населением 300 000 человек почти сравнялась с самим Багдадом. Ее ученые и поэты, писавшие и на араб­ ском, и на персидском, превратили ее в нарицательный эпи­ тет «Свод ислама на Востоке». Ее царская библиотека насчи­ тывала 45 тысяч рукописей, имела целую анфиладу комнат, отведенных книгам по отдельным дисциплинам. По словам составителя антологий XI века Аль-Таалаби, Бухара была

190

191

ДЖОН МЭН

Ч И И Г И С X А Н

«блистательной святыней империи, местом встречи самых уникальных умов столетия». Возможно, величайшим из этих великих умов был философ и врач Ибн Сина (980-1937), известный в Европе по испанской версии его имени Авицен­ на, родившийся неподалеку от места, где сейчас стоял Чин- гис. Он написал более 200 работ, самая знаменитая из них «Каноны медицины», будучи переведена на латынь, на целых пять веков стала в Европе главным учебником по медицине.

И над всем этим блистательным миром нависла угроза уничтожения, когда сюда докатилась последняя волна ми­ грации тюркских племен на запад, продолжавшаяся не одно столетие. Но исламская цивилизация вынесла их натиск, так как, осев на этих землях, тюрки приняли ислам суннитского толка заодно с мусульманскими именами и титулами. По­ этому, когда в 999 году тюрки вошли в Бухару, все обошлось без кровопролития, и Саманидов с позором изгнали. Мавзо­ лей Исмаила Самани, жемчужина архитектуры начала X ве­ка, был почти погребен под движущимися песками (вот по­ чему Чингис не увидел его, вот почему гости Бухары могут теперь восхищаться его узорчатой, под стать ручной вышив­ ке, кирпичной кладкой). В начале XIII века Хорезм, со свои­ ми бездарными правителями, унаследовал эти религиозные, художественные и культурные традиции, о которых Чингис знал очень мало, а также богатство, о котором он был уже на­ слышан.

Джувайни описывает последующие события весьма и весь­ ма подробно. Чингис стоял рядом с одним из шедевров сред­ невековой исламской архитектуры - минаретом Кальян, который построил 80 лет назад честолюбивый тюрк Арслан- хан. Это было — и есть — настоящее чудо, не только из-за своей высоты, почти 50 метров, но и потому, что это одно из немногих зданий, сохранившихся после бесчисленных зем­ летрясений в регионе. Как сегодня рассказывают туристам гиды, архитектор Арслана, мастер Барко, по собственному

опыту знал, что нужно делать. Его фундамент был выполнен в форме перевернутой пирамиды и уходил на 10 метров в глубину и был выполнен из строительного раствора: смеси извести, гипса, верблюжьего молока и яичного белка. Он ос­ тавил свой странный, но надежно проверенный цемент на три года твердеть, затем добавил слой камыша и на этом зубе, покрытом противоударным слоем, поставил здание, кото­ рое в течение 700 лет оставалось самым высоким в Цен­ тральной Азии. Его двенадцать поясков-перевязок из обож­ женного кирпича по-прежнему кружевной арабской вязью прославляют имя Барко. Местные жители называют мина­ рет Башней смерти, потому что, как рассказывал мой гид Сергей, пока мы карабкались по ста пяти слабо различимым и пыльным ступенькам, с самого верха башни сбрасывали преступников.