Чингисхан

Мэн Джон

197

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

небольшой свитой (в ней находился его сын Джалал ад-Дин) добрался на веслах до острова, где скончался от печали и бе­ зысходности. Судьба его матери была еще страшнее, ее схва­ тили в маленькой крепости к югу от Каспийского моря, дол­ го держали без пищи, а потом увезли в Монголию, где она провела много лет в неволе.

Тем временем монгольские клещи сжимались вокруг ве­ликого города Гурганджа, или Ургенча, как его позже стали называть (и продолжают называть сегодня). С севера в конце 1220 года подошел Джочи, захвативший с полдюжины менее значительных городов. С юго-востока подтянулись Джага- тай и Удегэй, усиленные Борчу и личным корпусом Чингиса. Всего там собралось, наверное, тысяч сто солдат, однако этого числа было

явно недостаточно, чтобы запугать горо­ жан, приготовившихся к осаде, продлившейся месяцев пять. Это было самое трудное для монголов сражение. Здесь, на за­ ливаемых половодьем Амударьи равнинах, не было камней для катапульт, и монголы срубили шелковичные деревья, что- бы делать снаряды. Пленных, как принято, загнали в рвы, а по­ том подорвали стены. После того как стены обрушились, мон­ голам пришлось вести бои за каждую улочку, одну за другой, шаг за шагом поджигая дома зажигательной смесью. Когда им показалось, что события развиваются слишком медленно, они решили затопить город, повернув на него реку, это предпри­ ятие закончилось самым бедственным образом, горожане неожиданно напали на монголов, раскапывавших дамбу, и прикончили 3000 человек. К моменту полной победы, что состоялась в начале 1221 года, у монголов не было никакого желания проявлять милосердие. Владевших какой-нибудь профессией, а таких нашлось более 100 000, увели в плен, ос­ тальных перерезали. Джувайни сообщает, что 50 000 солдат зарезали по 24 человека каждый. Это дает нам цифру 1 , 2 мил­ лиона убитых.

Из числа городов, переживших катастрофу, немногие хра­ нят полученные в ее результате шрамы. Хиросима построи-

ла новый город, чтобы прикрыть свой ужасающий атомный ожог. Развалины Сан-Пьерра на Мартинике, в 1902 году по­ гребенного под лавой после извержения вулкана, когда-то напоминали Хиросиму, а сегодня опаленных камней не вид­ но, на их месте стоят лавочки торговцев и детские площадки. Гамбург, Берлин, даже Дрезден - осталось очень немного мест, которые напоминают о том, что пятьдесят лет назад их бомбили и на их месте лежали бесформенные груды бетона и камней.

Этого не скажешь о древнем Мерве. В начале XIII века этот город-оазис был жемчужиной Центральной Азии, городом мечетей и дворцов, стен внутри стен, глинобитных приго­родов, занимавших площадь более ста гектаров, живших за счет прохладной воды, поступавшей по сети каналов от пло­ тины, перегораживавшей реку Мургаб. В десяти библиоте­ках Мерва хранились 150 000 томов книг, величайшая кол­ лекция в Центральной Азии. За сто лет до прихода Чингиса в своей обсерватории, следы которой не найдены по сию по­ру, работал Омар Хайям. В наше время от Мерва осталась лишь тень. Если подняться на один из небольших холмиков неподалеку от его центра, окажешься со всех сторон окру­ женным серовато-коричневыми грудами битого кирпича и глины, тонущих под толстым слоем вековой пыли, и так акр за акром. Единственное свидетельство возрождения города маячит за 30 километров отсюда, где новый Мерв — Мары — заявляет о себе облаком промышленных выбросов в небе. На равнине вокруг холмы, холмики, горки разной формы и ве­личины, серая картина разорения и опустошения, впечатле­ ние от которой усиливается сиротливо торчащими над мертвым пространством оголенными развалинами: купола мавзолея султана Санджара XII века, когда-то покрытого би­ рюзовыми изразцами, яркий блеск которых был виден с рас­ стояния в один день перехода через пустыню и который не утратил своего значения как одно из величайших архитек-

198

199

ЛЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

турных чудес Центральной Азии. Великая Кыз Кала - «замок девственниц» — прямоугольник оранжевых колонн без кры­ ши стоит, полный таинственности, как выброшенный чу­жеземцами за ненадобностью артефакт.

Здесь произошло нечто такое, отчего город превратился в безжизненную пустыню. Невозможно догадаться, что здесь стряслось. Это все равно что осматривать руины Хиросимы, Сан-Пьерра или Дрездена, не имея представления об атом­ ных бомбах, вулканах или смертоносных смерчах. Все во­ круг свидетельствовало о взрыве, но никакой подсказки о его причине. Для того чтобы понять, что

тут произошло, нужно хорошенько покопаться в прошлом, в земле и в пись­ менных свидетельствах.

Это произошло не сразу, многие разрушения вызваны воздействием ветра и дождей, но процесс начался в январе 1221 года, когда к стенам Мерва подошли монголы. Боевой дух города укрепил один из бывших военачальников шаха — вельможа по имени Муджир аль-Мулк, о его стремлении стать шахом Джувайни пишет с осуждением: «В глубине его сердца закралась мысль, будто без его позволения не может восходить солнце».

Когда отряд монголов в составе 800 человек произвел разведку боем, их отбросили, захватив в плен 60 человек, и пленных водили на показ по всему городу, а затем отправили на плаху. Узнав об этом унижении, Чингис поклялся отом­ стить городу.

Армия, окружившая Мерв, была невелика, около 7000 че­ ловек, у каждого воина лук и нож, каждый в жестком кожаном панцире, у каждого сменные лошади. Как часто случалось, се­ годня перед ними был противник, намного превосходящий их по численности. Им противостояли 12 тысяч воинов и го­ род с 70 000 жителями, но теперь разбухший в десять, а то и больше раз за счет беженцев из окрестных кишлаков. Отцы го­ рода совершили ошибку, решив оказать сопротивление, и го­ рожане знали, что их ждет. Город замер, загипнотизирован­ный ужасом. И солдаты, и горожане закрывались в домах и

ждали, не предпринимая никаких действий. «Мир накинул на себя покрывало скорби, - писал Джувайни, - и монголы заняли позиции в несколько колец, окружив город».

Монгольский командующий патрулировал стены в тече­ние шести дней. В какой-то момент 200 воинов попытались прорваться из крепости, но тут же их загнали обратно в кре­ пость. Увидев, что у него нет иной альтернативы, Муджир аль-Мулк запросил мира. Монголы потребовали выдать им 200 самых богатых и самых влиятельных людей, они тут же предстали перед монголами, и их расспросили об их богат­ стве. После чего монголы без боя вошли в город, полные ре­ шимости рассчитаться за все. Четыре дня они гнали в степь толпы покорных людей.

Началось избиение. Город разграбили. Здания заминиро­ вали, книги сожгли или зарыли в землю. Хиросима была раз­ рушена в секунды, Сан-Пьерр — за четыре минуты, Дрез­ ден - за ночь, убитые считались десятками тысяч. Мерв уми­ рал несколько дней. И потерял почти все и почти всех.

Монголы распорядились, чтобы, за исключением 400 ремес­ ленников, которых они специально выбрали и отделили от ос­тальных мужчин, и некоторых мальчиков и девочек, которых они уводили в рабство, все население, включая женщин и детей, подлежит уничтожению, и чтобы ни один человек не избежал смерти. Жителей Мерва распределили между солдатами и рек­ рутами, так что каждый из них должен был убить триста—четы­ реста человек.

Когда монголы ушли, под руководством одного муллы на­ чали считать потери. «Он теперь вместе с некоторыми дру­ гими лицами провел тринадцать дней и ночей, подсчитывая, сколько людей убили внутри городских стен. Учитывая толь­ ко тех, кого можно было легко увидеть, и не считая тех, кто был убит в ямах, подвалах и развалинах, а также в кишлаках и пустыне, они сошлись на цифре более одного миллиона трехсот тысяч человек».

Один миллион триста тысяч? И это в дополнение к од-

200

201

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

ному миллиону двумстам тысячам, которые, как полагают, были перебиты в Ургенче? Многие историки высказывают сомнение относительно таких цифр, потому что они звучат просто невероятными. Но мы знаем из ужасов прошлого столетия, что массовая бойня осуществляется без особого труда, если у тех, кто ее проводит, есть для этого воля, руко­ водство и технология. Во время армяно-турецкой резни 1915 года турки вырезали один миллион четыреста тысяч армян из общего армянского населения страны в два мил­лиона сто тысяч человек, нацисты перебили за время холо-коста шесть миллионов, зверства красных кхмеров в Кам­бодже в середине 1970-х годов унесли жизни одного мил­лиона семисот тысяч человек (из восьмимиллионного населения страны), восемьсот тысяч были перебиты в Руан­ де во время геноцида 1994 года (при населении пять мил­лионов восемьсот тысяч человек).