Чингисхан

Мэн Джон

Перед лицом такого колоссального утверждения веры скептицизм отступает, и ему на смену приходит смирение. За два юаня сторож, который был буддистом не больше, чем я, зажег шесть палочек благовоний, ударом деревянного мо­ лотка заставил погудеть серебряный сосуд с множеством от­верстий по бокам и пробубнил для нас молитву. Мы с Джор- гитом склонили головы.

Мне нравится думать, что Чингис чувствовал нечто подоб­ ное, когда проходил этим же путем весной 1227 года, хотя и по другой причине. Он шел, чтобы оборвать целую линию цар­ ской династии, чьи величественные гробницы вскоре опусто­ шат и разрушат, и они останутся стоять напоминанием буду­ щим поколениям о бесславном конце этого царского дома. Перед его глазами возвышалось нечто, созданное верой и ве­личайшим мастерством, нечто

такое, чему поклонялись века­ ми и еще будут поклоняться многие и многие столетия. К это­ му моменту два в высшей степени неудачные падения, тяжелая простуда и груз оставшихся за спиной лет — все это наводило на мысли о том, что он смертен. Мне кажется, что Чингис тогда раздумывал о том, что будут говорить о нем после его смерти, и надеялся запомниться чем-то великим, не только горами тру­пов и пепелищами городов. Чем? Для любого настоящего ко­ чевника памятники и монументы ничто, заметил Джоргит, прислушиваясь к монотонному напеву молитвы, который, как нетрудно было представить себе, мог бы доноситься из забро­ шенного монастыря Сюмишань. Храмы и гробницы не заме­ тишь, как без следа рассыпаются в прах. Но заставь поклонять­ ся себе, и будешь вечно жить в сердцах и умах людей.

Через несколько недель, наблюдая за осадой Лонде, Чингис пришел к выводу, что Иньчуань, столица Си Ся, должно быть, готова сдаться. Он послал на переговоры своего военачаль- ника-тангута Цагаана. Тот установил, что за шесть месяцев голод и болезни сделали свое дело и Сянь готов капитулиро­вать. Император сказал, что ему только нужен месяц отсроч­ ки, чтобы собрать достойные подарки. Сянь, просидевший на троне какие-то несколько недель, наверное, рассчитывал на известную снисходительность победителей и надеялся на долгие годы сохранить власть, оставаясь вассалом монголов. Ни того ни другого Чингис и не думал ему давать. Не думал он и показывать свои истинные намерения, которые не меня­ лись в отношении всех, кто оказывал ему сопротивление, а уж тем более в отношении народа, дважды обманувшего его, об

246

247

ДЖОН МЭН

этом не могло быть и речи. Этим людям нельзя доверять, нельзя с ними мириться. Только смерть, беспощадная смерть. Тангуты нанесли ему тяжкое оскорбление, нарушили обеща­ ния, не дали войск, не сдали крепости, особенно столицы Иньчуаня. Как мрачно сказано в «Тайной истории», Чингис изрек: «Пока мы едим, давайте поговорим о том, какой смер­ ти мы предали их и как мы их разгромили. Давайте скажем: «Это был конец, их больше нет». Началом этого конца должна была стать смерть тангутского правителя. Так что Чингис со­ гласился на официальную капитуляцию, послал своего при­ ближенного Толуна взять на себя обязанности регента, а подлинные планы пока оставил про себя.

Стояло лето, и Чингис обосновался в горах Люпань, непо­ далеку от современного Гуюаня, откуда продолжал жонгли­ ровать политикой, при необходимости нанося удары, но всегда готовый добиваться своего путем переговоров.

Фактически с Си Ся было покончено, и правители Цзинь понимали это. В том же месяце, когда Си Ся пошла на капиту­ ляцию, цзиньский император, согласно официальной юань- ской истории, направил посольство с просьбой о мире. Ауди­ енция, нужно догадываться, была грандиозным официаль­ ным представлением, во время которого Чингис обратился к двум послам со сладкими словами. Он напомнил, что не­сколько месяцев до этого соединились пять планет, и этот знак подвигнул его на обещание положить конец убийствам и грабежам. «Но в спешке я не издал об этом специального указа, - сказал он своим приближенным.
– Так пусть сегодня мой приказ будет возглашен повсюду, дома и за пределами страны, и пусть эти послы знают о том, что я приказываю!»

Вероятно, конец убийствам и грабежам не означал мира, потому что продвижение по территории Цзинь не приоста­навливалось, командовал им сам Чингис. Но в 100 километ­ рах к югу от гор Люпань, совсем близко от границ Цзинь и Сун, Чингис заболел, и так серьезно, что его быстро перевез­ ли обратно на север, и это положило начало событиям, по­ставившим под угрозу дело всей его жизни.

_{ЧАСТЬ III}

_СМЕРТЬ

12

ДОЛИНА СМЕРТИ

ГУЮАНЬ, ГОРОД

НА ЮГЕ ПРОВИНЦИИ НИНСЯ, СОВЕРШЕННО НЕПРИ-

влекателен для туристов. Это бедный невзрачный город в са­ мой бедной провинции Китая, где проживает мусульман­ское меньшинство, хуэй, беднейшие из бедных. К югу от Желтой реки плодородные земли, обводняемые каналами Иньчуаня, становятся проблемными районами. Почвы там очень богатые — иногда толщина плодородного слоя дости­ гает пятидесяти сантиметров, и слой лежит сплошной одно­ родной полосой черного цвета, нанесенной за тысячи лет ветрами, дующими из Гоби. Но обработке эта земля не под­ дается. Дожди смывают ее, солнце запекает, ветры взбивают в пыльные облака, водные потоки вырезают овраги, то и де­ ло меняющие свое место. Здесь поле, сделанное плодород­ ным, благодаря благословенному сочетанию дождя и солн­ ца, в десять последующих лет выветривается и вымывается до состояния пустыни. Ничто не остается постоянным, ни урожаи, ни дома из темно-красного сырцового кирпича, и

251

ДЖОН МЭН

Ч И Н Г И С X Л Н

цикл нищеты все еще не прерван кирпичом и цементом, ка­ налами и озерами, прочными зданиями.

Образование здесь обязательное, но немногие семьи ху-эй могут найти 25 долларов в год, чтобы заплатить за учебу ребенка. В лучшем случае семьи складываются, чтобы по­ слать в школу одного из детей, и до школы еще добираться два часа пешком. Даже в этом случае он (а обычно это маль­чик) может съесть за день ломоть хлеба, а то и того меньше. Все это я узнал у Лойры Лэйдло, учительницы-иностранки в Гуюане. В городе 100 000 жителей, и я в нем задержался на целый день. Иностранцы там экзотическая редкость, поэто­ му мы встречались с ними с неизбежностью притягиваемых друг к другу магнитов. «Вы англичанин. Здесь есть англий­ ская учительница. Она мой друг. Пошли». За чаем и лапшой, заказанных с помощью выразительных знаков по меню с картинками, Мойра рассказала мне о своей работе в этих су­ ровых условиях. Нельзя сказать, что она от них в отчаянии. Обстановка хорошо известна правительству и иностран­ным организациям, оказывающим гуманитарную помощь (это объясняло присутствие здесь Мойры), но на перемены уйдет, наверное, не один десяток лет. Тем временем учащие­ ся, которые понимают, что их будущее зависит от образова­ния, едва таскают ноги от голода, и многие дети из сельской местности остаются дома, чтобы обрабатывать землю, ибо кто же будет вкладывать время и силы в образование ради бу­ дущего, когда хлеб нужен сегодня?

Понятно, что я был поражен, найдя в Гуюане прекрасный музей, в котором рассказывается о довольно богатом про­ шлом. В отдаленные времена Гуюань был не заштатным про­ винциальным городишком, а местом, где сходились дороги Шелкового пути. Его охраняли двойные стены 13 километра в периметре с десятью воротами, и на выполненном в масштабе макете можно было разглядеть, как Гуюань выглядел в конце Средневековья. Таким процветающим он оставался веками. Местный правитель VI века, военачальник по имени Ли Шэнь,

построил для себя подземную усыпальницу, пройти к кото­ рой можно было по сорокаметровому наклонному тоннелю и которую охраняла его собственная армия, 237 терракото­ вых солдат. Возможно, этот же самый Ли купил и самое доро­ гое сокровище музея, элегантную серебряную вазу VI века, украшенную сценами из легенд о Древней Трое. Очень странно было увидеть «А-Фу-До-Те» - Афродиту, танцую­ щей с Менелаем, Еленой и Парисом на персидской вазе, из­ готовленной через 2000 лет после падения Трои, да еще в китайском городе в 4500 километрах от Персии и в 7000 ки­ лометрах от самой Трои.

Монголы захватили Гуюань в 1267 году без единого усилия, с такой легкостью, что никто об этом и не вспоминает. Чинги- су этот город понадобился не случайно, так как за восемь лет до этого хан прошел продолжением этого пути на запад и до­ шел до Бухары и Самарканда. Если получится все задуманное, монголы возьмут под свой контроль весь торговый путь, со­ единявший Китай через Центральную Азию с Европой.

И совсем под боком располагалась превосходнейшая во­енная база, которую мне с Джоригтом предстояло посетить вместе с заместителем директора музея Ян Шиюном, мы на­правились в государственный лесной парк Люпаньшань, ку­да, как казалось, было известно всем и каждому — и мистеру Яну, и вообще всем на свете — перевезли Чингиса в его по­ следние дни.