Чингисхан

Мэн Джон

За пределами Венгрии, конечно, лежал другой мир, такой же богатый, как Китай. Бату нарядил отряды разведчиков в на­ бег на Австрию. Один из них проник в Венский лес, почти в виду города, и австрийские войска погнались за ним и пере­ хватили где-то в районе Винер-Нейштадта, в 40 километрах к югу от Вены. Австрийцы взяли в плен восемь налетчиков, и один из монголов, к их изумлению, оказался англичанином.

Рассказ англичанина записал французский священник- раскольник, И во ИЗ Нарбонны, который пребывал в Вене, да­ бы избежать заботы папских инквизиторов. Этот англича­ нин был тем самым, которого Бату посылал к Беле с предло­жением о мире в обмен на капитуляцию. Его рассказ казался фантастическим. Звали его почти наверняка Робертом, и он служил капелланом у Роберта Фитцуолтера, вождя барон­ ского восстания против короля Джона 1215 года, которое за­ вершилось подписанием Великой хартии вольностей.

Из­ гнанный из Англии, Роберт бежал в Святую землю, пристра­ стился к азартным играм, потерял все и стал нищенствовать, но умудрился не опуститься, так как обладал даром напра­шиваться на гостеприимство. Борясь за существование, он неожиданно обнаружил в себе дар полиглота. На этот дар

306

307

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

Роберта обратил внимание один из купцов-мусульман,'кото­рых монголы использовали для сбора информации в 1220-х годах, во время похода Чингиса на Запад. Монголы нужда­ лись в переводчиках. Они сделали Роберту, несмотря на то что он был разорившийся экс-священник, предложение, от­ казаться от которого было бы неразумно, и его повезли на восток по караванным дорогам, теперь благодаря монголь­ ским войскам, ставшим безопасными, ко двору Бату на Вол­ ге, а может быть, и дальше. С той поры он почти двадцать лет верно служил своим ханам. А теперь готов рассказать все, только бы его не судили как предателя. На этот раз очарова­ние и бойкий язык не помогли, и он нашел свой конец в без­ вестной могиле.

За каких-то четыре месяца монголы сокрушили силы Центральной Европы. Весь христианский мир содрогнулся. «Слушайте, ос грова и все люди христианского мира, при­ знающие крест нашего Господа, посыпьте себе голову пеп­ лом, рыдайте и скорбите». С этими словами обратился ланд­ граф Тюрингии к герцогу Бульонскому, убеждая его объеди­ ниться перед лицом общего врага. Но ни о каком единстве никто и слышать не хотел. Европа оказалась если не злей­ шим, то по крайней мере собственным врагом. Венецианцы, чьи купцы вступили в союзные отношения с монголами в Крыму, посылать помощь отказались наотрез. Император Священной Римской империи Фридрих воспользовался па­дением Белы и вымогательски отобрал у него часть Запад­ ной Венгрии, когда Бела бежал через Австрию. Главным вра­ гом папы были не монголы, а тот самый Фридрих. Запанико­ вавший император запросил помощи у Генриха Третьего Английского и разослал копии своей петиции во Францию, Испанию, Данию, Италию, Грецию, Ирландию, Шотландию и Норвегию. Никто не обратил на его обращение ни малей­ шего внимания, подумав, что в действительности он хочет, чтобы все объединились против папы. Предложения и папы Григория, и Фридриха о крестовом походе постепенно за­былись. К тому же папа Григорий в 1241 году умер.

Таким образом, вряд ли можно сомневаться, что Западная Европа или хотя бы ее большая часть стала бы жертвой мон­ голов, если бы те продолжили развивать свой ужасный успех в Венгрии и Польше. Однако вероятнее всего, что они и не стали бы пытаться сделать это. Их целью была Венгрия. Польша попала под копыта их коней не потому, что была нужна монголам, а потому, что монголам нужно было обезо­пасить свой фланг для вторжения в Венгрию. Единственной стратегической целью для развития вторжения было бы обеспечение безопасности также и со стороны германской границы. Конечно, кто может сказать, как повернулось бы колесо европейской политики, не поступи монголы иначе. Ни папа, ни любой западноевропейский монарх не смогли бы раболепствовать перед монголами, и одно это могло бы заставить всех собрать свои армии вместе, как это было во времена нашествия гуннов Аттилы.

Но случилось так, что к 1242 году Европа была в безопас­ ности, даже не подозревая об этом. Угедэй умер в декабре предыдущего года. Для того чтобы эта новость дошла до Евро­ пы, требовалось не менее шести недель, но споры о преемни­ ке задержали посылку сообщения, и Бату только в июне узнал о смерти дяди и об интригах, которые поставили под угрозу судьбу всей империи. Он внук Чингиса, правитель своей час­ ти империи, у него большая армия, и поэтому его присутст­ вие в коренном улусе Монголии может оказать решающее влияние на ход событий. Несмотря на то что ему было необ­ ходимо укрепиться в своих новых владениях и, возможно, в преддверии нового вторжения в Западную Европу, он уходит оттуда. Тем же летом Бела вернулся со своего адриатического острова и увидел повсюду запустение, развалины, испепелен­ ные города и разлагающиеся трупы, поедающее человече­ское мясо население — и ни одного монгола.

Угроза просто растаяла в воздухе, оставив Европу потря­ сенной собственным необъяснимым спасением.

308

309

ДЖОН

МЭН

ЧИНГИСХАН

Десять лет после смерти Угедэя семейные склоки угрожали целям и амбициям Чингиса. Вдовы вздорили из-за наследст­ ва, внуки передрались между собой. Империю перестало тря­ сти только в 1251 году при Монхе, сыне Тули, пользовавшего­ ся деятельной поддержкой своих братьев Хулегу и Хубилая. Эти трое расширили империю до ее максимальных размеров. Хулегу разбил асассинов, захватил Багдад и дошел до Египта, где, наконец, монголы были отброшены, и тогда растаял, как дым, миф об их непобедимости. В 1260 году, после смерти Монхе, Хубилай начал завоевание Южного Китая.

Завоевание Китая стало поворотным пунктом в истории Монгольской империи, после него начался отход от ее ис­ конных корней. Новый хан Хубилай был с Чингисом во вре­ мя его последнего похода, но это не помешало ему перене­ сти столицу из Каракорума в Бейджин и завести порядки, со­ всем не похожие на те, которых придерживались его монгольские предшественники, хотя он и сохранил память о своей родной колыбели, построив в степях Внутренней Монголии летний дворец Шан-ду.

Когда в 1279 году весь Южный Китай лежал у ног монго­ лов, Хубилай провозгласил основание новой династии Юань, посмертным основателем которой он объявил своего деда. Хубилай высился гигантом среди правителей и, безус­ ловно, был самым могущественным человеком своего вре­ мени, но не всемогущим. Все его попытки захватить Японию кончались провалом, дважды штормы рассеивали его флот. Его власть над остальной частью его панъевразийской им­перией была номинальной, отдельные ее территории стре­мились вести собственную политику и постепенно превра­ щались в независимые государства.

В Южной Руси Бату правил тем, что станет Золотой Ор­ дой, от монгольского слова ордон, юрта-дворец (так с XVI ве­ ка, когда это слово вошло в европейские языки, стали назы­вать монгольские владения). Русские вспоминают два века правления Золотой Орды как «татарское иго». В сущности, это было не такое уж иго, скорее это походило на сосущест-

312

вование, состояние, достигнутое, когда князь Новгород­ ский Александр Невский решил воевать не с монголами, а с ливонцами, немцами и шведами. Скоро они стали бывшими монголами, приняли ислам, тесно сотрудничали с владыка­ ми Египта, обменивались послами, которые вели переписку на турецком языке, украшали свои депеши золотыми застав­ ками и обращались к адресату изящным слогом. Предполага­ лось, что ханом мог стать только один из Золотой родни, по­ томок Чингиса, но прошло немного времени, и почти каж­ дый претендент мог похвастаться, что происходит от него. Когда в XV веке Орда распалась на полдюжины отдельных ханств, каждый из ханов претендовал на родство с Чинги­ сом. И когда возрождающаяся Россия при Екатерине Вели­ кой в 1783 году аннексировала Крым, его правитель все еще с безнадежной настойчивостью напоминал, что является Чингисидом.

В Персии монгольские правители «пили кровь из камня». Ильханы (ханы-вассалы), как они себя называли, продавали людей в рабство, беззастенчиво грабили, душили запредель­ ными налогами, взимали земельный и подушный налоги, церковную десятину, обложили налогами все торговые сдел­ки, даже проституцию. Помимо разграбления сельской мест­ности с ее несчастными крестьянами, монголы умело обира­ ли городскую торговлю и собирали достаточно богатств, чтобы кое-как удерживать власть, даже когда у них оборва­ лись ниточки, связывавшие их с изначальными корнями. Праправнук Хулегу принял мусульманство, а неудачная по­ пытка изгнать из Сирии египетских мамелюков в 1304 году провозгласила конец монгольской экспансии. Египет и все Средиземноморье навсегда остались для монголов недос­тупными. В 1307 году монгольское посольство посетило Англию для встречи с королем Эдуардом Вторым, но это бы­ла последняя попытка заявить о себе. Тридцатью годами поз­ же умер последний монгол-ильхан, не оставив после себя наследника. Монгольское владычество в этой части импе­ рии перестало существовать.

313

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

В Центральной Азии владычествовали наследники Джага- тая, их владения постоянно бурлили религиозными раздо­ рами и войнами, часто нередко затеваемыми близкими род­ственниками друг против друга. Здесь крепко держались ко­ чевнических традиций, а вместе с ними жила и жажда завоеваний. Зажатые соперниками монголов с востока и за­ пада, наследники Джагатая обратили взоры на Афганистан и Индию, совершили на них несколько набегов и таким обра­ зом установили традицию, которая сохранилась и после то­ го, как власть выпала из ослабевших монгольских рук и была подхвачена кровожадным тюрком Тамерланом.