Чингисхан
Шрифт:
За храмом и ритуалами наблюдал и наблюдает особый клан, который называют Черными шапками. Члены клана ут верждают, что происходят от 500 семей, которые после смерти Чингиса были назначены хранителями Белых юрт. Это утверждение скорее фольклор, чем история, наряду с другими, например о том, что эти семьи — потомки Чинги- совых полководцев, иногда говорят — двух, иногда — девя ти. Один из этих Черных шапок, Суриху, рассказывал Риху Су, автору великолепной монографии «Мавзолей Чингисха на и племя его хранителей»:
525
ДЖОН МЭН
ЧИНГИСХАН
Когда Чингисхан готовился уже перейти в мир иной, наш предок, Борчу, стоял у его изголовья. Он очень печалился и рыдал: «Что будет,
Какова бы ни была правда о Черных шапках, но они стали элитой, их освободили от налогов и военной повинности, разрешили получать деньги со всех монгольских земель, что они и делали, соединяя эмоциональный шантаж с чистосер дечием, как это делали продавцы индульгенций и отпуще ния грехов в средневековом христианстве. Так продолжалось на протяжении 700 лет.
Столетиями эти функционеры, согласно закону, что бю рократические группы всегда имеют тенденцию к усложне нию, делились на подгруппы и вырабатывали для каждой новой подгруппы специфические обязанности, столь же мистические и тривиальные и столь же ревностно храни мые и защищаемые, как у средневековых гильдий или проф союзов красильщиков, с той разницей, что у хранителей Бе лых юрт они были древнее и намного священнее. Это были, конечно, одни мужчины, и все обязанности переходили по наследству от отца к старшему сыну. Что-либо подобное трудно себе представить. Ну, к примеру, попробуйте пред ставить себе старую семью наследственных типографских наборщиков, которая может проследить свою генеалогию за несколько столетий и которая к тому же проникнута до мозга костей мыслью, что члены семьи занимаются этим делом только потому, что выполняют долг, возложенный на них богом-царем-предком.
Есть две линии поколений, которые пошли от двух Чин- гисовых полководцев, Борчу и Мухали (лучше не вникать в подробности, как эти утверждения соотносятся с девятью
полководцами и 500 семьями). В соответствии с этим объяс нением потомки Борчу были среди тех, кто отвечал за Мавзо лей и проводимые в нем церемонии. Вторая группа — потом ки Мухали, и в их обязанности входило хранить военные штандарты — пики с косматыми хвостами яков, прикреплен ными под самым наконечником, и вести церемонии в их честь. В обеих группах наблюдалось разделение труда между более мелкими подгруппами, а также индивидами, отвечав шими за мельчайшие детали ритуала — содержание в порядке колокольчика с конской сбруи, строгий этикет, чтение молитв, чтение указов, раскладывание приношений, руководство церемониями со спиртным, варка баранов, ношение фонарей, закалывание лошадей и назначение смены караула. С XVI века оригинальные шаманские ритуалы уступали место буддийским. Чингис стал воплощением бодисатвы (или «Будущего Будды») Ваджрапани, Носителя грома, кото рый в тибетской мифологии борется с демонами, защищая буддизм. Ритуалы разбивались на серию в 30 ежегодных цере моний с четырьмя великими праздниками, самый великий из них — каждую весну. Каждый ритуал состоял из пения, мо литв и инкарнаций, многие начинались словами, которые, измените только имена, могут читаться христианскими свя щеннослужителями:
Неборожденный Чингисхан,
Рожденный волей священного неба,
Тело Твое небесного имени и ранга,
Ты, взявший на себя верховенство над народами мира...
Власть, собственность, действия, внешность, жены, дети, кони, пастбища — все призывается в поддержку благослове ния Господня для преодоления препятствий низвержения, демонов, изгнания болезней, ошибок и раздоров.
Возьмем одну из многих церемоний. Она проводится раз в год перед главным ово,
326
327
ДЖОН МЭН
ЧИНГИСХАН
ного, такого, каким дозволяют сегодня бродить по храму. Го ворят, что однажды вор увел такую лошадь и в наказание простоял всю ночь с вросшими в землю ногами в качестве «Золотой Колоды» с привязанной к нему лошадью. После этого обязанностью одного определенного человека стало представлять одну ночь эту «Золотую Колоду». Приходят лю ди и кидают в него монетами. Потом из храма приносят молоко и 99 раз окропят им землю, пользуясь особой ложкой с дырками. Священник смотрит, какой рисунок получается на земле — его называют «Цветком Богов», и по нему предска зывает, будут ли хорошими пастбища и здоровым ли будет скот. Затем после церемонии человека освобождают, он от дает лошадь, быстро собирает монеты и убегает, а люди в знак ритуального осуждения кричат ему вслед: «Держи вора!» Часть этой церемонии уходит корнями в традицию, описанную Марко Поло во времена Хубилая:
Вы должны знать, что Каан держит огромный табун белых коней и кобыл, их у него больше 10 000 и все чисто белые без единого пятнышка... Так вот, 28 августа Господин, как мне рассказывали, выезжает из Парка (в Шанду), у всех лошадей собирают молоко и разбрызгивают по земле по повелению Идолопоклонников и их священнослужителей, которые говорят, что очень хорошо раз брызгивать это молоко по земле каждое 28 августа, чтобы Земля и Воздух, и Вероломные Боги получили свое, а также духи, насе ляющие Воздух и Землю. И таким образом эти существа будут ох ранять Каана и его детей, и его жен, и его народ, и его имущество, и его скот, и его лошадей, его зерно и все, что есть у него.
Этот ритуал, как и все остальные, со временем изменился. Никто теперь не стоит ночью со вкопанными ногами. Вме сто него пятьдесят лет назад в землю врыли настоящий столб. Денег никто не кидает, и никто не кричит «Держи во ра!». Сегодня дети и взрослые бегают туда-сюда между стол бом и ово, брызгая молоком на бревно и вспоминая старин ный добуддийский ритуал.
Мавзолей и его запутанная система ритуальной практики остались для монголов «коза ностра», к которой не допуска-
ются китайцы и другие иностранцы. За эту исключительность хранители готовы умереть. Два историка Мавзолея, Синджиргал и Шаралдай, которых цитирует Сужиху, сооб щают, что в 1661 году умер император Маньчжурии Шунь- цзуй, монголы отказались выполнять официальный указ о трауре. Вызванная в Бейджин для объяснения такого непо виновения группа Черных шапок заявила, что им приказано всю жизнь исполнять траур только по одному императору, Чингисхану: «Если мы будем в двойном трауре, мы совершим серьезную ошибку в отношении доблестного сына Святого Господа... мы предпочтем умереть, повинуясь воле нашего отошедшего в мир иной императора, чем жить, нарушая (ее)». Маньчжурские чиновники поняли, что им нечем крыть, и даровали монголам право вести себя по своим тра дициям, без существенного вмешательства властей, и это право исполнялось в течение последующих трехсот лет.
До недавнего времени Оуэн Латтимор был одним из очень небольшого числа иностранцев, видевших собственными глазами Ограду Господина и ее церемонии и, конечно, пер вым взглянувшим на нее критическим глазом. Он приехал в Эдсен Хоро в апреле 1935 года во время весеннего праздни ка. Прибыв на эту «аудиенцию с Чингисханом», как он назвал свой живой рассказ, он увидел пять (а не восемь) юрт, окруженных двумя дюжинами гээров, телег, запряженных волами, стреноженных лошадей и рядами юрт победнее, принадлежавших торговцам и слугам, и раздачу одежды, ве дер, моты, лопат, кнутов, седел «и всякого рода жалкой рос коши, иллюзии изобилия для нищего люда».