Что, если...
Шрифт:
– Спасибо.
Она переворачивает банку и выливает взбитые сливки прямо в рот.
– Хочешь? – спрашивает она с набитым ртом. Я смеюсь и киваю. – Сядь! – командует она.
Я сажусь на кровать перед ней и жду, что Ниель отдаст мне банку.
– Открой рот!
Я неохотно запрокидываю голову, и она льет мне в рот взбитые сливки. На лице у нее появляется широкая улыбка: я раздуваю щеки, как хомяк, чтобы проглотить.
– Слушай, а салфеток-то у нас и нет, – говорит Ниель и, пока я собираюсь вытереть рот тыльной
Не в силах шевельнуть ни одним мускулом, я смотрю, как она облизывает палец.
– А мороженого хочешь? – спрашивает она и уже собирается спрыгнуть с кровати.
Я моргаю:
– Э-э-э, может, отложим до следующего раза? У меня ноги окоченели, мороженое тут точно не поможет, сколько его ни съешь.
Ниель снова усаживается на кровать:
– Ошибаешься, еще как поможет. Можешь мне поверить. Я в мороженом эксперт. Но силой я тебя кормить, конечно, не буду.
– И на том спасибо, – отвечаю я. И, вдруг вспомнив, встаю и беру свой пакет. – Ой! У меня же есть для тебя свадебный подарок.
У Ниель широко распахиваются глаза:
– Правда?
– Точнее говоря, это подарок от нас с Рей, но… в общем, вот. – Я протягиваю Ниель пакет.
– Теперь мне неловко, что я тебе ничего не подарила, – говорит она.
– Не волнуйся, – успокаиваю ее я.
Ниель достает из пакета мобильник. Вид у нее донельзя озадаченный.
– Рей его называет суперсекретным наркодилерским телефоном. Она помешана на гангстерских фильмах, – поясняю я.
Ниель смеется:
– Но почему вы, интересно, решили подарить мне телефон?
– Ну… на случай, если мы тебе вдруг понадобимся. Хотим, чтобы ты в любой момент могла с нами связаться. – Надеюсь, ей не взбредет в голову отдать мне мобильник обратно.
Она вертит аппарат в руке:
– Там есть ваши номера?
– Да, – киваю я. – И пара карточек, чтобы разговоры оплатить. Там уже сколько-то минут оплачено, но немного.
Ниель берет карточки:
– Не обижайся, Кэл. Это очень хороший подарок, но я не собираюсь им пользоваться. Видишь ли, я вообще не любительница слать эсэмэски и электронные письма, терпеть не могу торчать в социальных сетях или на форумах.
Я усмехаюсь:
– Ладно, буду иметь это в виду. Но ты все-таки оставь мобильник у себя, просто на всякий случай… Вдруг что-нибудь срочное. Договорились?
Ниель кивает и опускает голову.
И тут глаза у нее вдруг вспыхивают от внезапного оживления.
– Ой, обожаю эту песню! – Она кладет пакет и банку со взбитыми сливками на прикроватный столик, включает радио погромче и встает во весь рост на кровати. – Потанцуй со мной, Кэл.
– Я не умею, – говорю я, скрещиваю руки на груди и мотаю головой.
– Но прыгать-то ты умеешь. – Она начинает подпрыгивать так, что кровать подо мной трясется. –
– Ну ладно, – сдаюсь я и становлюсь вместе с ней на кровать. Начинаю скакать вверх-вниз, хотя и далеко не так энергично, как она.
Ниель взлетает в воздух и кружится, только юбка развевается. Ритм музыки ускоряется, тогда она приподнимает платье и быстро-быстро бежит на месте. Под конец песни я уже так хохочу, что живот болит от смеха.
Мы падаем навзничь на кровать и пытаемся перевести дух.
Ниель довольно вздыхает.
– Спасибо тебе за сегодняшний день, Кэл, – говорит она, не отрывая взгляда от потолка.
– Ну, кажется, платье уже провело лучший день в своей жизни.
Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Ниель, и вижу на ее лице заразительную улыбку. Я больше не могу представить ее никем другим – только самой собой, той, что лежит сейчас рядом. В ней столько жизни. Не могу вообразить, что же заставило ее так круто все изменить. Но для меня она всегда будет Ниель. И уже не важно, что случилось с Николь. Пусть лучше эта девушка будет тут… со мной.
Я встаю, и она берет меня за руку, которую я протягиваю, чтобы поднять ее с кровати. Щеки у нее горят, к ним прилипли выбившиеся из прически локоны. Я провожу большим пальцем по щеке Ниель, убирая пряди. Она выжидающе смотрит на меня, и глаза у нее такие голубые, что невозможно отвести взгляд. И тут она вдруг нервно разглаживает руками подол платья. В эту секунду передо мной оказывается та девочка, которую я знал когда-то давно, в детстве, и у меня перехватывает дыхание.
– Я тебя сейчас поцелую, – совсем тихо говорит Ниель.
Пульс у меня учащается, когда она становится на цыпочки и прижимается губами к моим губам. Они у нее теплые, мягкие, на них вкус шоколада. От одного этого легкого касания все тело у меня пылает, как в огне. Я тихонько обнимаю Ниель за талию. Весь мир для меня в эту секунду замирает – она у меня в объятиях, ее губы прижаты к моим. Но вскоре, слишком быстро, она выскальзывает из моих рук – глаза еще закрыты, на губах играет блаженная улыбка.
Даже такой краткий, этот поцелуй становится для меня всем. Когда длинные ресницы Ниель наконец размыкаются, я все еще не могу пошевелиться.
– Это был идеальный первый поцелуй, – говорит она и медленно выдыхает. Отступает на шаг назад. – Слушай, Кэл, тебе, наверное, пора ехать, пока машину совсем не занесло?
– Да, – отвечаю я, в глубине души мечтая о том, чтобы лавина завалила выход и я остался с ней здесь, в этом номере.
Я накидываю куртку, Ниель провожает меня до двери и открывает ее передо мной.
– Ну что… в общем… еще увидимся, – говорю я, и от волнения у меня сводит живот, когда я гляжу в ее глаза и пытаюсь прочитать в них, о чем она думает.