Что, если...
Шрифт:
Я останавливаю пикап и выскакиваю:
– Ниель!
Она поднимает голову:
– Кэл!
– А я все тебя высматривал, хотел подвезти, чтобы тебе не идти пешком в такую погоду.
Она выглядывает из-под капюшона:
– Ой, да это ничего. Я с удовольствием прогулялась. Люблю снегопад. Так… тихо. – На лице у нее появляется озорная улыбка. – Ну вот… У меня для тебя кое-что есть. – Ниель вынимает из белого пакета другой, бумажный, и отдает его мне.
– Что это? – спрашиваю я, заглядывая внутрь. – Ого, смокинг,
– Это я у Элейн нашла! – восклицает Ниель – ее энтузиазма хватит на двоих. – Я подумала, что будет весело, если мы оба нарядимся, как на свадьбу.
– Весело? – скептически переспрашиваю я.
– А разве нет? Конечно весело. – Она быстро, умоляюще улыбается мне, хлопая длинными ресницами. – Ну, пожалуйста, Кэл, только не отказывайся.
Я вздыхаю.
Ниель подпрыгивает, исполняя какой-то невообразимый танец, – мне не нужно ничего говорить, она и без слов поняла, что я сдаюсь.
– Давай тут переоденемся и пойдем, ладно?
– Что делать-то будем?
– То, что я всегда хотела сделать, – отвечает Ниель, но мне это, собственно, ни о чем не говорит.
Она входит в «Бин баз» и там направляется прямиком в туалет.
Кофейня, слава богу, полупуста. Город почти вымер, когда закончились занятия, да и к тому же в такую погоду все нормальные люди по домам сидят.
Я бросаю взгляд на Мел за прилавком, проходя мимо нее в туалет. Она с любопытством поглядывает на меня – должно быть, пытается разгадать, откуда такое выражение ужаса на моем лице. Только мысль о том, что я проведу весь день с Ниель, удерживает меня от того, чтобы не сбежать назад в свой пикап.
Еще хуже мне делается, когда я достаю из пакета смокинг.
– Издеваешься, да? – бормочу я чуть слышно, держа перед собой белый пиджак с гигантскими отворотами.
Потом достаю расклешенные брюки, и у меня вырывается громкий стон. Мысленно готовлюсь увидеть еще и рубашку с кружевами, однако рубашка оказывается самой обыкновенной. Уже легче… Но когда я надеваю брюки, то приходится почти до боли втягивать в себя живот, чтобы их застегнуть. На бедрах они сидят туго, как влитые, а вот ниже колена развеваются.
Пиджак еле-еле скрывает тесноту брюк. Удобным это одеяние никак не назовешь. Я пытаюсь как-то свыкнуться и внезапно чувствую прилив уважения к балетным танцорам – зря я так насмехался над ними, когда нас в пятом классе водили на «Щелкунчика».
Поколебавшись, открываю дверь туалета. Бормочу:
– И надо же было в такое ввязаться…
Надеваю куртку, чтобы не видно было отворотов пиджака, торчащих до плеч. Задавив в себе последние остатки самоуважения, выхожу в кофейню. В первую секунду я не могу пошевелиться, и вовсе не из-за тесных брюк.
Возле дивана, сложив руки перед собой, с широкой улыбкой на лице стоит Ниель. Она… прекрасна. Волосы у нее зачесаны кверху и спадают небрежными локонами, на них
Шея и руки прикрыты кружевами, но кожа все равно просвечивает. Я с подозрением разглядываю кружевные перчатки без пальцев – знать бы, что она под ними прячет. Длинное атласное платье спадает до пола, вокруг талии кремовый пояс. Платье ей не совсем по фигуре, и все-таки она смотрится потрясающе, потому что эта девушка лучше всех на свете. И платье тут ни при чем.
– Ух ты! – выдыхаю я. – Выглядишь… – Я не сразу решаюсь договорить – как бы комплимент не вылился в телесные повреждения: – Хоть и правда на свадьбу.
Ниель сияет:
– Ты тоже.
Я смотрю на свои брюки и ежусь:
– По-моему, мужчинам ни к чему столько белого.
– Согласна, – говорит Мел, вырастая передо мной. И протягивает мне маленький стаканчик: – Крепись, Кэл!
– Спиртное? – с надеждой спрашиваю я.
– Эспрессо, – отвечает Мел и качает головой, разглядывая меня. – Я смотрю, самоуважение ты уже совсем в окошко выбросил, да?
– Эй, – возмущается Ниель, как будто это ее оскорбили. – Ему очень идет.
Я выпиваю эспрессо, и меня всего передергивает: такой он крепкий.
– Мел, ты что, в маленький стаканчик полпачки кофе насыпала?
Но она в ответ лишь смеется и потом еще долго продолжает хихикать, вернувшись за прилавок.
Все посетители кафе – слава богу, их всего-то пять человек – таращатся на нас. И я не могу их в этом винить.
Я застегиваю куртку, и Ниель натягивает свою – та почти скрывает платье. Мне везет меньше – над моими ботинками так и болтаются широченные белые штанины.
– Теперь куда? – спрашиваю я, сгибая локоть, чтобы она взяла меня под руку.
– В церковь, – отвечает Ниель.
– Что? – выдавливаю я.
– Успокойся, – говорит она с коротким смешком. – В саму церковь заходить не будем. Я тебе все объясню, когда придем.
Мы выходим в снежную бурю.
– По крайней мере, цвет одежды у меня самый подходящий для маскировки, – заявляю я, оглядываясь вокруг. Ниель улыбается.
Я оставляю свою одежду в пикапе. Ниель ныряет в переулок и возвращается с двумя санками.
– Я подумала: неплохо было бы на санках с горки покататься, – говорит она и протягивает мне синюю «тарелку». – Мне уже давно хотелось, вот я и решила, что сегодня будет в самый раз.
– По-твоему, кататься на ледянке в свадебном платье – самое то? – уточняю я, качая головой.
– Да какая разница?! Мы же празднуем начало новой жизни. Можем делать, что хотим!
– Ладно. Пошли кататься. – Я покладисто киваю и снова сгибаю локоть. Она берет меня под руку, а в другой руке тащит красные санки. – Где ты их взяла-то?