Чудаки
Шрифт:
Е л е н а (быстро). Я не хотела этого! Чем же?
О л ь г а (пытливо). О, я не в дурном смысле... Мы обе женщины сказали вы... Это вышло у вас... очень уместно... я едва не сказала ловко! Мне можно идти, я думаю?
Е л е н а (спускаясь к ней). Уж если вы заговорили так...
О л ь г а (подозрительно). Как - так?
Е л е н а. Так просто.
О л ь г а. А! К чему же мудрствовать? Всё ясно.
Е л е н а. Вы думаете?
О л ь г а. Конечно!
Е л е н а (твёрдо). Вы считаете отношение Константина к вам
О л ь г а (иронически). О, какой вопрос! А зачем вам знать, что я думаю?
Е л е н а (тихо, ласково). Согласитесь, что его жизнь не безразлична для меня.
О л ь г а (слегка смущена). Ах, вот что... его жизнь! Это занимает вас? Но - об этом вы спросите его... он должен знать, насколько серьёзно...
Е л е н а. Он - не знает.
О л ь г а (подозрительно смотрит на неё). Позвольте не поверить вам... и спросить вас - чего вы хотите от меня?
Е л е н а. Представьте, что с вами говорит его мать или старшая сестра...
О л ь г а (с улыбкой). Представить вас его старшей сестрой... это было бы возможно... но - вы были его женой... и человеку, который обижен, нельзя верить!
Е л е н а (сухо). Я говорю в ваших интересах...
О л ь г а. Весьма благодарна... вам не кажется, что это комично?
Е л е н а. Нет, не кажется. Я хотела предупредить вас... он плохо знает себя, он живёт - играя...
О л ь г а (скрывая тревогу). Я тоже люблю так жить...
Е л е н а. Ненавидит всё тяжёлое, неприятное, но когда оно близко к нему - теряется...
О л ь г а. Что же... следует отсюда?
Е л е н а. Подумайте.
О л ь г а (нервно смеётся). Я, вероятно, очень грубо ответила бы всякой другой женщине... (С намерением задеть.) Но вас - мне жалко! (Ждёт ответа.) Вы хотите запугать меня... я удивляюсь, почему вы не говорите ничего о таланте Константина Лукича, о его обязанностях пред обществом, служении искусству и так далее...
Е л е н а (спокойно). Я не нашла нужным говорить об этом... уж если вы становитесь рядом с ним - значит, вы уверены, что сумеете поддержать в его душе ту светлую силу, которая увлекла вас. Вы убеждены, конечно, и в том, что с вами ему будет во всех отношениях лучше, чем со мной...
О л ь г а (волнуясь). Я совсем не хочу брать на себя задач надзирательницы за ним, я не синий чулок! Вы рисуете его ребёнком? О, la, la! Знаю я этих ребят!.. (Всё более сбиваясь с тона.) Вот, вы смотрите на меня так, точно я вытащила у вас кошелёк из кармана... Я кажусь вам вульгарной... конечно! (Ждёт ответа.) Вы сделали со мной что-то дурное... вы запутали меня в чужих мне мыслях... чего вы хотите? Разве я виновата в том, что случилось? (Мастаков является в дверях.) Я не встречала людей таких, как он... не могла представить, что есть человек, который так необходим для меня...
Е л е н а. А вы - для него?
О л ь г а (почти кричит). Это не ваше дело! Вы не смеете допрашивать меня!
Е л е н а (вспыхнула, холодно). Я не нуждаюсь
(Ольга бешено смотрит на неё, хочет что-то сказать.)
Е л е н а (жёстко). Вам нехорошо?
(Ольга, закрыв лицо руками, быстро идёт прочь. Елена провожает её глазами - лицо у неё суровое. Оборотясь - видит мужа, он бледен, удивлённо и боязливо следит за нею.)
Е л е н а (твёрдо, почти грубо). Если бы она была хуже или лучше, она была бы сильнее меня...
М а с т а к о в. Чёрт побери, Елена... чёрт побери... какая ты! Кто ты такая?
Е л е н а (проходя мимо него). Женщина, которая любит! (Ушла в комнаты. Он проводил её глазами, потирает лоб, быстро сходит с террасы и тотчас снова взбегает назад.)
М а с т а к о в (бормочет). Нет... сначала необходимо... Елена!
(Е л е н а выходит.)
М а с т а к о в. Подожди... куда ты?
Е л е н а. К Медведевым.
М а с т а к о в. Слушай... я, честное слово...
Е л е н а (вспыхнув). Ты, мальчишка, оставь меня!
М а с т а к о в (хватаясь за голову). Вот! Начинается трагедия... Послушай, успокойся немного...
Е л е н а (с тоской). Это - дико... это - пошло! Ты, такой ясный и чистый, ты мог увлечься... Она тебя отравит, погубит...
М а с т а к о в (с отчаянием). О, чёрт... да разве я знал, что это так серьёзно?..
Е л е н а (спокойнее). Для таких людей, как ты, женщины - ступени, по которым вы идёте куда-то выше... но она - ниже меня, пойми это! И не она для тебя, ты - нужен для неё! Вот чего я не допущу! Чтоб ты - ты!
– служил развлечением... нет!
М а с т а к о в. Ах, ты рассуждаешь... но какой же чёрт...
Е л е н а. Да, я рассуждаю!.. И - за двоих: за себя, чтобы не мешать тебе, и за тебя, потому что ты живёшь но думая...
М а с т а к о в. Во всём всегда вес и мера!.. Это невыносимо!
Е л е н а. Но ведь ты не взвешиваешь, не измеряешь, а это необходимо среди живых людей, которые чувствуют боль и причиняют её друг другу. Я должна рассуждать и взвешивать, чтобы оградить тебя от всего ненужного, от всего, что может нарушить строй твоей души... ты думаешь, это легко мне? Не это ли сушит мою душу? Не это ли убивает во мне смех и радость? И вдруг я вижу... это может убить! Я поняла бы тебя, если б ты увлёкся Сашей... это такой чистый, светлый, освежающий душу человек...
М а с т а к о в (ворчит). Саша... ну что за фантазия!.. Елена, человек нуждается в свободе... а я - человек...
Е л е н а. Предположи на минуту, что и я тоже человек...
М а с т а к о в. Ты иногда - точно старый монах, а я - твой послушник... впрочем, может быть, это неверно, я ведь не знаю, как живут монахи... Честное слово - всё это гораздо сложнее, чем я думал, и совсем не весело! Я не люблю драм... а тут - и ты и она - обе недовольны...
Е л е н а (не сдержав улыбки). Какой ты смешной мальчишка! Подумай что ты говоришь? Разве можно играть людьми?