Чудовищ нет
Шрифт:
– А, во! Забыл! – воскликнул Стасик, едва не подавившись пивом. – Помнишь дом недостроенный, как к вокзалу железнодорожному идти?
– Помню, – сказал я. Рука с банкой мелко задрожала.
– Прикинь, там трех крестов кто-то завалил! Говорят, из Бобровки приехали, не знаю, что они тут делали, а кто-то их там расстрелял. Бомжи нашли.
– Откуда знаешь?
– Да Кузя ж рядом там живет, как раз в школу шел, когда этих оттуда выносили, из подвала. Он даже опоздал, стоял и смотрел.
– А откуда знает, что из Бобровки?
– Да он узнал одного,
Я посмотрел на Лорку, та многозначительно подняла брови. А на что я, собственно, надеялся? Рано или поздно трупы убитых уродов все равно кто-нибудь должен был обнаружить. Но на меня выйти невозможно! Никто ничего не видел, никто ничего не слышал… А почему я в этом так уверен? Я что, смотрел по сторонам, когда несся по дорожкам парка, убегая от урлы? Да там теоретически десятки людей могли бродить, смотреть и слушать. И теперь кто-нибудь вспомнит, что видел, как убитые гнали пацана. И опишет, как этот пацан выглядел, во что был одет… Я не кривой, не рыжий, шрамов на мне тоже вроде бы нету, но это не означает, что я – в безопасности.
– А вы чего переглядываетесь? – спросил Стасик, насторожившись.
– А что?
Вот тут мое легендарное «а что?» пришлось кстати.
– Да ничего… Прикинь, а мы-то после футбола ушли, а Женя Нос со своими карликами пошел тамбовских болельщиков бить, а те им наваляли, там здоровые мужики приехали! Я думал еще, чегой-то Носа нету столько дней, а ему рыло побили и с ногой что-то…
Стасик перешел на другую тему, а я отхлебывал пузырящееся пиво и представлял, как батя приезжает из своей командировки, а ему говорят соседи (ну вот хотя бы дядя Боря с нашей площадки): «Михалыч! Ты вон что, ептыть… Не расстраивайся… Пацана-то твоего забрали, убил троих… а тихий такой был, ептыть… Ну, давай под это дело бутылочку-то возьмем, успокоишься хоть, ептыть…»
А батя небось за сердце схватится и побежит звонить знакомым. Директору завода, в горсовет… Можно ли что-то устроить? Кому сколько заплатить? Где хорошего адвоката взять? А я буду сидеть в КПЗ на железных нарах и жрать какую-нибудь похлебку.
– Леша!
Я отвлекся и увидел, что Стасик и Лорка внимательно смотрят на меня.
– Что такое?
– Ты чего в транс впал? – спросил Стасик. Пиво он уже почти допил и ухватил Лоркино, раз уж она все равно не пьет.
– Задумался… Чего будем делать-то?
– Чего-чего. Я домой пойду, у меня забот полно, – с деловым видом сказал Стасик.
Врал, собака. Какие у него дела? Черепа вроде не приехали еще, а все дела обычно придумывают как раз родители, у них мания: если только сел с книжкой или телик посмотреть, сразу: «А мусор вынес? А бабку проведать сходил? Хлеб кончился, сходи в магазин и заодно в «Тысяче мелочей» лампочку купи в ванную, сгорела!» – хотя от продуктового до «Тысячи» две остановки…
– Я тоже, пожалуй, пойду, – сказала
– Давай я тебя провожу, – буркнул я.
– Давай.
Стасик, кажется, хотел было увязаться следом, но передумал, быстро допил пиво из Лоркиной бутылки и сообщил:
– Мне еще за свет надо заплатить и за телефон.
– Ну и вали, – сказал я нелюбезно. Стасик обиделся:
– Я тебе пиво принес, свинья! А ты меня гонишь.
– Сам же сказал: за свет, за телефон. Иди плати, а то выключат, и будешь сидеть, как в деревне.
Кстати, мне тоже бы надо за свет заплатить, квитанция давно уже пришла. Ладно, черт с ним, это телефон за недельный долг отрубают, а за свет можно хоть три месяца не платить. Да и сберкасса в другой стороне.
Я взял батин большой зонтик. Дождь снаружи почти закончился, кругом были лужи, в которых бродили и плескались жирные голуби, пахло свежим арбузом и мокрыми машинами, стоявшими в ряд возле детской площадки. По такой погоде обычно хочется прыгать, веселиться или, на худой конец, просто сидеть на свежем воздухе, глядя по сторонам и ожидая, пока тучи окончательно расплывутся и выглянет солнышко.
Стасик попрощался и пошел, прыгая через лужи и размахивая сумкой.
– Что мне теперь делать? – спросил я в пустоту.
– Пока – не бояться. Ты можешь что-то изменить?
– Да нет, наверное… Что теперь изменишь.
– Ну вот. Знаешь что, не провожай меня. Все равно на троллейбус. Что я, не доеду? Да и потом…
– …Если что, ты сама за себя сумеешь постоять, – закончил я за Лорку.
– Вот именно.
– Но ты так и не сказала, какая помощь от меня требуется.
– Понимаешь, Алекс… – она звала меня то Лешей, то Алексом, я никак не мог привыкнуть, – есть вещи, которые могут сделать только люди. А у меня нет рядом никого, кому бы я могла доверять. Я посоветовалась с папой и мамой, они – за.
– А со мной ты посоветовалась? Это что получается – я теперь на досуге стану бороться с демонами? Я что, похож на этого… как его?…
Я попытался вспомнить к месту какого-нибудь героя ужастика или компьютерной игры, но в голову приходил почему-то лишь Дюк Ньюкем, который воевал вовсе с инопланетянами.
– На Ван Хельсинга, – предложила Лорка.
– Во. Точно. Похож?
– Не похож. Он был довольно старенький, если верить Стокеру. Но видишь, как все получается – у тебя Саббаот… Неспроста, согласись.
– Еще пистолет вспомни.
– И пистолет. И еще: ты пролил кровь. Теперь ты знаешь, что это такое – убить. Это дорогого стоит… Леша, я же не прошу тебя стать моим телохранителем или выследить Князя Собак. Вполне вероятно, что твоя помощь вообще не понадобится. Мы, наверное, уедем отсюда, но всякое может случиться. И я хочу рассчитывать на тебя, если понадобится. Скажи, я могу на тебя рассчитывать?
– Можешь, – ответил я, пожав плечами. Что мне, в самом деле, оставалось? Буду Ван Хельсингом. В цепи идиотских событий, случившихся за последнее время, это будет не самое идиотское. – Послушай, а чем вы еще отличаетесь от нас?