Чудовища рая
Шрифт:
Затем он заметил, что чашка его опустела, и поднялся.
— Вам налить еще?
— Нет, спасибо.
Доктор Фишер исчез на кухне, и Даниэль подбежал к двери и подергал ручку. Заперто. Хозяин меж тем продолжал вещать:
— Поскольку Гизела Оберманн курировала Макса, на нее автоматически легла ответственность и за вас. Странная все-таки женщина. Когда она начала носиться со своей идиотской гипотезой о раздвоении личности, пришло время браться за вас самому. Она-то на вас словно помешалась и совершенно утратила профессиональный подход.
Когда он вновь появился в комнате, Даниэль как раз успел сесть обратно в кресло.
—
— А что насчет Макса? — спросил Даниэль. — Где он? Здесь, в долине?
— Здесь?! — Карл Фишер расхохотался. — О, нет. По своей воле он сюда не вернется, уж в этом не сомневайтесь. Понятия не имею, где он сейчас находится.
— Но я слышал его голос в телефонных сообщениях, — возразил Даниэль. — А здешние мобильники не принимают вызовов снаружи. Так что он наверняка в долине, раз дозвонился до меня.
— Я записал эти сообщения перед его отъездом из Химмельсталя. Он наговорил для меня еще несколько других, но я воспользовался самыми подходящими, когда звонил вам. Макс рассказал, что вы имеете привычку отключать телефон и включаете его лишь время от времени, проверить сообщения и пропущенные звонки.
Даниэль в который раз изумленно уставился на врача.
— Зачем же вы это сделали?
— Потому что, да простятся мне эти слова, объектом для исследования вы оказались ужасно скучным. Помимо попытки побега, которую я всецело ожидал, поведение ваше было абсолютно типичным. Вы почти никуда выходили, а единственный человек, с которым проводили время, был ваш тайный опекун. «Сверчок», как их любит называть одаренный воображением доктор Пирс. А к насилию вы прибегли один-единственный раз, защищая подвергавшегося пыткам беспомощного резидента, что придало вам статус героя в глазах моих легковерных коллег и подтолкнуло бедную Гизелу выставить себя полнейшей дурой со своей идиотской гипотезой. Я направил вас в медицинский центр для проведения анализов, результаты которых, увы, обернулись для меня глубочайшим разочарованием. МРТ-сканирование не выявило никаких отклонений в реакциях вашего мозга на эмоциональное стимулирование. Ничего даже напоминающего обычные реакции психопата. Другими словами, ваш мозг отзывался на эмоциональные раздражители так, как если бы по-настоящему осмысливал их. А уж мой практический тест с пожаром и вовсе всецело развенчал мою теорию.
— Тест? Значит, пожар возник вовсе не из-за того, что Марко курил в постели?
Карл Фишер продемонстрировал открытую ладонь.
— Я всего лишь немного помог ему. Подсунул снотворное посильнее обычного, а когда он заснул, положил на его постель зажженную сигарету. Благодаря дым-машине из нашего театра происшествие выглядело гораздо серьезнее, нежели было на самом деле. Вы повели себя как настоящий мальчик-бойскаут. Величайшее разочарование, как я уже сказал. И потому в надежде на что-то интересное я направил вас к Келлеру. У Адриана Келлера почти всегда что-нибудь да случается.
— Так вы были у Келлера?!
— Разумеется. Меня привезли к нему Ковальски и Сёренсен. Как вы, вероятно, уже догадались, с этими джентльменами меня связывают конструктивные отношения. Они помогают мне в исследованиях,
Вспыхнувший гнев разом пробудил Даниэля, и ему пришлось сдержаться, чтобы тут же не наброситься на Карла Фишера.
— Одностороннее зеркало? Так вы за мной наблюдали?
— Сидел в первом ряду, так сказать. К сожалению, вы покинули место действия раньше запланированного. Вас встревожил заяц, не так ли? И вы решили, что это ребенок.
Врач засмеялся, но вдруг оборвал себя и совершенно серьезно продолжил:
— Ах да, ребенок! Ну конечно. Вы ведь собираетесь стать отцом. Но вы так и не сказали, кто же мать.
Он подался вперед, выжидающе сощурившись.
Даниэль медлил с ответом. Чутье подсказывало ему, что раскрывать свои отношения с Коринной нельзя. Возможно, в целях ее же безопасности. Или хотя бы потому, что любовная связь с девушкой представлялась единственной вещью, что о нем не знал Карл Фишер. Даниэль решил пока придержать эту карту.
— В свое время это станет известно.
— Хм. Да, всякое бывает, — задумчиво изрек Фишер. — Но что, если она морочит вам голову? Может, она вовсе и не беременна? Вы сами-то видели ее тест на беременность?
Даниэль ничего не ответил. А вдруг доктор Фишер прав?
— Что ж, попробую догадаться сам.
Врач откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, изобразив напряженную работу мысли. Наконец произнес:
— Саманта?
Даниэль снова не отозвался. Фишер, однако, воспринял его молчание как подтверждение собственной правоты.
— Я так и думал, — довольно рассмеялся он. — Пожалуй, мне стоит сообщить вам, что Саманта беременеет чуть ли не по десять раз в году. Конечно же, она фертильна не более кастрированного бычка, но в своем воображении постоянно зачинает, а для большей реалистичности подобной фантазии разнузданно занимается сексом со множеством мужчин. Вам известно ее прошлое, до того как она оказалась в Химмельстале?
— Нет.
— История ее довольно трагична. В возрасте шестнадцати лет она сбежала из дому со своим дружком, который был значительно старше ее, да к тому же еще и конченым наркоманом. Саманта забеременела, однако делать аборт отказывалась. На восьмом месяце любовник забил плод до смерти, так что дело кончилось мертворождением. Одновременно у Саманты произошел тяжелый психический припадок, и ее поместили в психиатрическую лечебницу, где просто накачивали препаратами, а затем практически без всякого лечения выписали. Она вернулась к родителям, порвала с дружком и устроилась санитаркой в родильное отделение. И с тех пор словно бы помешалась на младенцах. Буквально тряслась над ними, даже от выходных отказывалась. Затем несколько новорожденных скончались. А потом еще. И все на отделении Саманты. За персоналом организовали наблюдение, и в итоге ее разоблачили. Первого она задушила подушкой. А потом добавляла в бутылочки лекарственные препараты. Вам никто этого не рассказывал?