Чугунный Всадник
Шрифт:
Герой-санитар Локомотищев, наспех обученный приемам, как он думал, японской борьбы «мицубиси», кинулся было между кулаком Баблумяна и ухом Кузьмы Никитича на перехват, но только усугубил ситуацию. От удара Баблумяна голова санитара врезалась именно в намеченное ухо и произвела разрушения куда большие, нежели мог достичь собственно кулак. Кузьма Никитич кулем повалился на ковер.
Санитары приготовились стереть бригадира с лица земли, но тут в кабинет ворвались остальные каменщики, вооруженные кто чем. Некоторое время стороны изучали друг друга, причем Павел Янович Залубко, как глава санитарной службы, дико визжал от страха
Рыча и огрызаясь, враждующие стороны спустились во двор, предоставив Кузьму Никитича попечениям медиков. Но и во дворе никто к боевым действиям не приступил. Обитатели приникли к окнам и подбадривали стороны патриотическими либо провокационными выкриками. Наконец Ашот Аршакович сказал, что, мол, пусть подавятся своими деньгами, а их, каменщиков, ноги здесь больше не будет. После чего бригада покинула Заведение, миновав Стальные ворота тем же таинственным и секретным способом, как и прибывала, оставив после себя тоску, недоумение и нарождающуюся анархию, потому что шум в кабинете слышали многие.
Тем временем главные медицинские специалисты по ударам головы, стукотолог и волосопед, просветили черепную коробку пораженного Гегемонова неподкупным рентгеновским излучением и с ужасом увидели на экране, что в сознании руководителя вроде Володи произошел в результате сотрясения коренной перелом. Долго не могли определить характер перелома, а это было очень важно: коли открытый — немедленно объявить о том населению, а коли закрытый — воздержаться.
Не имея медицинских вестей, Друбецкой-заде, Залубко и даже масоны втайне друг от друга стали готовиться к перевороту, а для отвода глаз устроили разбирательство дела героя-санитара Локомотищева. Хотели его даже и мумифицировать; по зрелом же размышлении попросту исключили из санитарной службы с испытательным сроком.
Медики наконец-то вывесили закрытый бюллетень, составленный, по их утверждению, на латыни. Там говорилось, что Кузьма Никитич пока еще находится в состоянии политической смерти, но за здоровье его опасаться уже не приходится, все внутренние и внешние органы функционируют нормально. Кузьма Никитич временно пребывает с официальным визитом в глубокой коме, но и оттуда приветствует и поздравляет всех людей доброй воли со своим скорейшим выздоровлением, к чему направлены их повседневные думы и чаяния.
Заговорщики приуныли, с надеждой поглядывая друг на друга: ну-ка да кто насмелится под видом сыновней заботы и преданности задавить Кузьму Никитича подушкой? Каждый, как водится, понадеялся на другого. Обитатели притихли, даже Потрошилов и дядя Саня перестали ругаться и рассказывали Тихону Гренадерову забавные истории про Лицей и Бамлаг.
И вот засветились приветным светом долго молчавшие экраны. Кузьма Никитич сидел в кресле вполоборота, демонстрируя обитателям новенькое, опять-таки японской работы ухо, необыкновенно изящное по дизайну.
— …ваша поддержка… — сказал он. — …в самые критические, можно сказать, переломные… всякие попытки заранее обречены на провал… я не побоюсь этого слова… если можно так выразиться… достойный отпор… я бы сказал… в умах и
И уставился в никуда стеклянными глазами. Что-то последнее время в его песенных концовках стала проскальзывать запретная для простых смертных тема.
Друбецкой-заде, явно волнуясь, взял микрофон и сказал, что Кузьма Никитич наиболее плодотворно воспользовался невольной передышкой от неустанных забот о благе обитателей, многое переосмыслил и пришел к новым, не менее историческим, чем предыдущие, решениям. Как следует покопавшись, он нашел в себе мужество признать и заявить, что настало время кардинальных перемен и эпоха коренного перелома в общественном сознании, нашедшем надежный оплот в его, Кузьмы Никитича, голове. Не перечеркивая прошлых достижений и не ставя под сомнение грандиозных завоеваний кузьмизма-никитизма, Кузьма Никитич тем не менее недвусмысленно дает понять, что развиваться теперь следует в прямо противоположном направлении.
На данном историческом этапе движение вверх полностью исчерпало себя, и горе-строители со стороны не могут более удовлетворять возросшему сознанию обитателей Заведения. Будучи в глубокой коме, руководитель вроде Володи ярко увидел там картины собственного босоногого детства, которое, впрочем, было босоногим для всего человечества, ибо не кто иной, как Гегемонов, изобрел обувь. В этой обстановке дружелюбия и конструктивности Кузьма Никитич услышал и громкое материнское слово, этот своеобразный наказ. Сынок, говорила мать, не отрывайся ты от земли, ищи ты в ней свои корни!
Не отрываться, а зарываться! — так должен звучать лозунг сегодняшнего дня. Отныне объем Заведения будет увеличиваться исключительно за счет подвальных помещений, которые предстоит углубить, расширить и поднять их забытое было значение. В ближайшее время будет доставлена партия лопат и других средств малой землеройной механизации, чтобы обитатели в едином порыве в свободное время смогли полнее реализовать себя, целиком отдавшись пафосу творческого созидания.
Шалва Евсеевич слушал и вздыхал, так как сам земляными работами никогда не занимался, а только ходил вокруг них с ружьем. Дядя же Саня Синельников прикидывал, какая будет ежедневная норма по грунтам. Семен Агрессор втайне хлопотал о лопате с моторчиком и поимел-таки ее всего за ящик консервов. Терентий Тетерин, презрев хваленую масонскую солидарность, оборвал в лопатном моторчике нужные проводки и время от времени якобы беспричинно смеялся. Обитатель-поэт Двоерылко приступил к работе над поэмой «Преображенный труд». Все по-прежнему оставались при деле, и делу этому не видать было конца.
21. ЧУГУННЫЙ ВСАДНИК
Земляные работы начались как водится — с оркестром и под энтузиазм. Даже санитары, получившие, естественно, должности десятников, сотников, учетчиков, нормировщиков, инженеров по социалистическому соревнованию, потеряли свой важный вид, потели, крякали, пели про радость молодую, невозможную, эхали и ухали, притопывали, прихлопывали и вообще были в самых первых рядах. Васичкин и Тыртычный, так те даже увлеклись настолько, что подхватили носилки с грунтом и поперли их было на верхние этажи, но их санитарные организмы вовремя отреагировали жесточайшими трудовыми схватками, так что пришлось их отхаживать.