Чугунный Всадник
Шрифт:
По всей стране в один и тот же день всем командирам РККА вручили такие часы. Но ведь любой человек, даже хотя бы и маршал, ну раз в день руки-то воздвигнет! Один хотел на скрипочке поиграть, другой «солнце» на турнике покрутить, третий на шкаф за коньяком полез… Сколько их в тот день полегло!
Так подвел нарком Потрошилов своего любимого вождя. А вождь решил: лучше прослыть злодеем, чем идиотом. И всех покойных командиров задним числом объявили врагами народа, задним же числом провели заседания трибуналов, а уж родню пришлось пересажать для убедительности и неразглашения.
Тут его и бросили в Заведение… Хотя он еще, бывало, и такое
— Забросили меня как-то в тыл врага, в самый Берлин, в смысле логово. Иду я по Унтер-ден-Линден, выхожу на Адольфгитлерштрассе. На мне полушубок, тулуп, шлем-маска — все новье! Смотрю, навстречу мне нахально идет в запретку фельдмаршал Кейтель — тот самый, который потом капитуляцию подписывал. Я кричу три раза быстро: «Стой! Стой, кто идет! Стой, стрелять буду!» Произвел предупредительный выстрел в голову, он и повалился. Ну, тут набежали, акт составили, гестаповскую охрану по шапке, а мне десять суток отпуска…
Рассказ Шалвы Евсеевича об этих десяти сутках привести невозможно по причине полной неприличности.
5. А ВОТ ЗА ЧТО ДЯДЮ САНЮ ПОСАДИЛИ
Если сильно придираться к этим историям, можно найти в них массу несоответствий и нелепостей. А если не придираться вовсе, то и сойдет за правду, потому что за правду, если вспомнить, и не такое сходило.
Сидел дядя Саня не первый раз. Он сам говорил как-то:
— Сколько я сроков ни мотал, а помиловки ни разу не писывал. Нет, вру. Однажды было. Только очень давно. Теперь эта помиловка называется «Моление Даниила Заточника».
Дяде Сане было в последний раз предъявлено обвинение в передаче врагу важной военной тайны. Я ее вам тоже выдам, раз такое дело. Тайна заключалась вот в чем. Как известно, воинские звания у нас идут таким путем:
лейтенант;
старший лейтенант;
капитан;
майор;
подполковник;
полковник.
А дальше? Не догадываетесь? Дальше идет генерал-майор, а еще дальше… Думаете, генерал-подполковник? Нет, дудки, дальше идет генерал-лейтенант, а уж потом генерал-полковник, а никакого генерал-подполковника не существует ни одного.
Все это, понятно, было задумано с целью дезориентировать противника. А когда противник через несколько лет все-таки допер, что тут нечисто, во всем обвинили дядю Саню, так как он однажды сослепу назвал подполковника лейтенантом — не разглядел, что звезды-то большие.
На самом деле эту великую тайну выдал врагу в свое время известный шпион Лев Пеньковский. И была это, увы, еще не самая главная тайна. Шпиона разоблачили, дядю Саню отправили в Заведение. Подозревали, и не без оснований, что он и впрямь был бессмертный.
6. А ВОТ ОТКУДА КУЗЬМА НИКИТИЧ ПРОИЗОШЕЛ
У нас еще любят поворчать: свободы нет, свободы нет! Да какой вам еще свободы надо, какого рожна? В Заведении выходи в любой коридор, на любой населенный этаж, в любую палату зайди, вниз, во двор спустись — всякий обитатель по первому требованию запросто может рассказать, откуда что взялось и куда есть пошло. Да и так, возле постоять, послушать, тоже полезно, потому что разговоры ведутся возвышенные, конструктивные и в обстановке, максимально приближенной к дружеской. Небось не о прахе земном толкуют, не сравнивают вчерашнюю кирзовую крупу с завтрашней — нет, воспаряют мыслию к истокам, глубинам, светлое имечко Кузьмы Никитича так и порхает из уст в уста, будто райская птичка колибри. Пораскинешь ушами, и ужаснешься,
Один объяснит, что родился Кузьма Никитич Гегемонов в городе Симбирске в семье небогатого пропойцы. (Кто-нибудь непременно добавит при этом: «сапожника», так как археологи-де нашли на голове Кузьмы Никитича вмятину точно в форме сапожной колодки). Родившись же, совершенно самостоятельно открыл три правила диалектики, а заодно, пожалев отца, и закон всемирного похмеления. Раньше-то все люди наутро головой мучились не знали, что похмелиться-то надо.
Став подростком, Кузьма Никитич принял живейшее участие в броуновском движении и возглавил его, добившись окончательной победы над демоном второго рода, в результате чего образовалась солидная бездна. Некоторое время Кузьма Никитич лично витал над бездной, но ему это скоро надоело, и он обнародовал два постановления кряду: об отделении света от тьмы и воды от суши. И стало так.
Другой растолкует, что у Кузьмы Никитича только мать была простая женщина, заведующая отделом в магазине «Березка». Однажды, в День работника торговли, тысячи людей совершали обильные воздаяния своим языческим богам Орсу, Минторгу и Госкомцену. Устав от принесения жертв, женщина прилегла отдохнуть тут же, на Пьяной поляне. В верхах разразилась сухая гроза, тут молния взяла ударила прямо в раскинувшуюся торговку. От удара женщина проснулась и почувствовала, что понесла. Кузьма Никитич непосредственно из чрева начал давать ценные указания по вынашиванию себя: требовал то огурцов, то селедки, то простой штукатурки. Благодаря его чуткому руководству удалось резко сократить сроки беременности и решительно поломать составленный невеждами-врачами график. Далее следовало опять-таки витание над бездной и отделение вод.
Третий поведает, что отцом Кузьмы Никитича был не сапожник и не молния, а механизатор совхоза «Зареченский». Во время жаркой уборочной страды он день и ночь не покидал комбайна и вдруг внезапно сморился и заснул. Молодого механизатора увидела Луна и влюбилась в него. Плодом любви и стал как раз Кузьма Никитич — механизатора звали Никита.
А еще можно услышать, что был у Кузьмы Никитича брат-близнец Ариман Никитич, и они с этим братцем стали пластаться еще в материнской утробе по идейным разногласиям, а подросши, тилискались велосипедными цепями, а потом Аримана Никитича по личному заявлению Кузьмы Никитича в двадцать четыре часа выслали в город Мюнхен, но и оттуда он продолжал пакостить родному брату и всем оставшимся в живых людям доброй воли.
А если уж совсем повезет, можно встретить в коридоре старого старика с музыкой — Гармония Баяныча Кардионова. Посулишь ему свою пайку кирзы, он и споет тебе былину, а знает он их великое множество: «Кузьма Никитич едет с отчетом в стольный Киев-град», «Кузьма Никитич и старчище Гераклище», «Кузьма Никитич капитально ремонтирует тягу земную», «Кузьма Никитич трем китам пособляет землю держати», «Бой на Коммунальном мосту» и еще штук восемьдесят пять. Жаль только, что былины, как и мифы, сплошь противоречат друг другу: в одних Гегемонов геройски гибнет в битве за качество, в других продолжает обкладывать данью и матом посрамленные народы. А одна былина даже клеветнически утверждала, что он сидел целых тридцать три года, но это уже полный бред.