Чугунный Всадник
Шрифт:
Так Терентий всю жизнь и прождал этой команды. И всю-то жизнь ему от евреев не было житья. Даже лучший друг Саня Быкадоров на поверку оказался вдруг евреем и выбил Терентию зуб из-за нестоящей девчонки. А в армии офицеры-семиты постоянно сажали его на губу. Даже среди рядового состава казахские, бурятские и чечено-ингушские евреи несколько раз били его и даже навеличивали вором только за то, что он брал у них приглянувшиеся личные вещи.
Ротный же старшина-жидяра приговаривал:
— Дывытэсь, хлопци, на цю бисову дитыну: пьяти контынентив на мапе показаты нэ умиет!
Пять континентов, конечно, тоже выдумали премудрые соломоны, поскольку земля у нас одна, а вот топчется на ней кто попало, без роду, без племени.
Прямо в водку, потребляемую
Там-то и произошла встреча Терентия с одним ученым, который над ним не смеялся, а пожалел и помог заплатить штраф. Ученому этому тоже никакой жизни не было, потому что хитрые евреи намного раньше сделали все принадлежащие ему открытия и вычисления. Ученый привел Терентия к себе домой, похмелил и дал почитать несколько самодельных книжек. Особенно Терентию запомнилась одна. В ней рассказывалось, что евреи — это же всего-навсего неразумные хазары. Во всем виноват был вещий Олег, который однажды вложил им маленько ума, а они этим нам на беду и воспользовались.
Терентий Тетерин перевязал полы пиджака суровой ниткой, чтобы образовалось подобие свиного уха, и в таком виде ходил по городу к вящему посрамлению детей Сиона. Потом оказалось — татары тоже за это побить могут, что они немедленно с удовольствием и сделали, и хорошо, что не зарезали совсем. Хорошо-то хорошо, да не очень: «скорая помощь» с побитым и незарезанным Тетериным, ведомая, конечно, семитом, поехала прямехонько в Заведение.
Как ни странно, Агрессор и Тетерин вовсе не перервали друг другу глотки. По первости, конечно, они глядели волками и громко собачились, писали частые и гневные письма в КГБ и ООН, устраивали демонстрации протеста и голодовки. Дойдя до последнего градуса голодания и убедившись, что никто не собирается кормить их внутривенно и клизмой, они внезапно объединились, и, нимало не стыдясь, на глазах изумленных обитателей организовали тайную масонскую ложу «Славянский Сион». Часто можно было видеть в коридоре, как они, напялив самодельные передники и вооружившись украденными у армян мастерками, отправляют свои зловещие секретные обряды, стращают друг дружку и людей жуткими клятвами. Агрессор и Тетерин ставили себе целью заманить в тенета ложи ни много ни мало самого Кузьму Никитича с тем, чтобы сделать его покорной марионеткой в своих грязных руках. О планах этих прекрасно знала санитарная служба, но не пресекала, чтобы в случае чего свалить всю вину на заговор. Тайные агенты санитарной службы Васичкин и Тыртычный изо всех сил пытались внедриться в ряды ложи, но безуспешно: масоны то назначали и бесконечно продлевали им испытательный срок, то предлагали подвергнуться весьма унизительному обряду, то требовали рекомендательных писем от Ротшильда и Романенко.
10. ТРЕЗВЯТНИКИ
Васичкин и Тыртычный раньше, конечно, пили — а кто не пил? Они, впрочем, пили крепко — все пропивали и дома, и на работе, а один раз пропили даже американский танк «Генерал Шерман», достав его неведомо где. Женам они при этом горячо рассказывали, что каждый раз после получки и аванса их встречают в подворотне какие-то неизвестные люди, становят на колени, встромляют во рты по воронке и льют туда водку, причем не устают это делать в течении двух-трех дней. Получку потерпевших злодеи забирают себе, чтобы через пару недель продолжить свой страшный промысел.
Жены слушали, терпели, а потом связали однажды Васичкина и Тыртычного и повезли в связанном виде прямо в Кавказские горы к известному гипнотизеру. Гипнотизер отказался, утверждая, что Васичкин и Тыртычный это два здоровенных бугая, которые вполне могут сами положить крест своему пороку, и жаль тратить на них свою таинственную силу. Жены настаивали, манили тонкими пачками недопропитых денег
Васичкин и Тыртычный, люди во всяком деле обстоятельные, начали НЕ ПИТЬ с такой же страшной силой, с которой раньше поддавали.
Они организовали общество единомышленников и стали закупать водку сетками, собирались на квартире у кого-нибудь и торжественно, под Шопена, выливали напиток в унитаз или раковину. От такого бюджета жены взвыли пуще и стали поворовывать водку у мужей с целью перепродажи в вечернее и ночное время.
Васичкин поймал супругу на этом деле, но бить не стал, потому что в голову ему пришла огромная идея. Зачем выливать, если можно перепродать и купить еще? А потом опять перепродать и еще прикупить, а уж потом, когда вся она, родимая, соберется в одних руках, тут ей карачун и сделать…
Тыртычный обрадовался и мигом отверг свой собственный сорока-летний план (по нему предполагалось ежегодно снижать крепость хлебного вина на один градус) как меньшевистский. И машина заработала, в подъездах у Васичкина и Тыртычного по ночам стояли очереди.
Для общества следовало придумать эмблему — символ непьющести. Но не изображать же телеграфный столб, который не пьет потому, что у него чашечки вниз! И вот ночью, оставив торговлю женам, Васичкин и Тыртычный с двумя ведрами водки пробрались на территорию зоопарка и начали угощать всех зверей подряд. От халявы кто же откажется? И слон употребил, и носорог, хотя в первую очередь предлагали животным отечественного происхождения. Медведь и волк безобразно нализались, лисичка пригубила с явным удовольствием, даже заинька косой оскоромился. Отворотила свою противную головку только небольшая зелененькая змейка, но какой же это символ! Звери завыли, заголосили, стали кидаться на прутья. Прибежали служители, вызвали милицию и та, не долго думая, отправила Васичкина и Тыртычного в Заведение, отчего жены трезвятников очень обрадовались, потому что чувствовали себя еще молодыми.
В Заведении Васичкин и Тыртычный поначалу буйствовали, потом попробовали «спокухи» из бачка и стали очень хитренько друг другу подмигивать. Они сразу признали примат Кузьмы Никитича над всем живым и разумным, быстро выучили строевые песни и практически вне конкурса были приняты в санитарную службу под начало к Павлу Яновичу Залубко.
11. МИНИСТЕРСТВО ЛЕГКОГО ПОВЕДЕНИЯ
Допрежь того, как быть низвергнуту в бездну Заведения и вновь возвыситься там, Павлу Яновичу пришлось пройти многих славный путь. Последовательно развалив во вверенных его попечению областях сельское хозяйство, мебельное производство и точное машиностроение, он был волевым решением переброшен во вновь организованное министерство.
Министерство это возникло, когда, наконец, скрепя сердце и скрипя зубами, был признан факт уродливого явления, удачно прозванного в народе проституцией. Нашлись умы, решившие, что, коль скоро явление это существует, оно немедленно должно быть поставлено на службу интересам государства.
«А Пашу Залубко поставим! — говорили друзья Павла Яновича, окопавшиеся в самых что ни на есть верхах. — Он, правда, у нас проштрафился несколько раз, но ведь это-то — дело нехитрое! Это-то каждый дурак знает! Дело-то житейское!»
Начинать пришлось на пустом месте. Референт Друбецкой-заде (да-да, тот самый!) притащил в кабинет начальника сочинения Куприна, Мопассана, Ремарка и прочую сомнительную литературу. Новопредставленный обществу министр долго рассматривал яркие обложки, но открыть ни одну из книг так и не решился. «Я это все прочел, когда еще пешком ходил! — заявил он референту. — Это нам не подходит, мы пойдем другим путем. Довольно равняться на западную технологию!»
Для министерства было специально выстроено двадцатипятиэтажное здание весьма символической формы. Павел Янович пошел собирать материал к гостинице «Интурист».