Чукотка
Шрифт:
Вдруг страшный взрыв - и кисти его руки как не бывало! Рука превратилась в сплошной окровавленный кусок мяса.
Это была граната.
Парень стоит ошеломленный, но не теряет сознания.
"В больницу", - думает он.
Больница недалеко. Он поднимает руку вверх и размеренным шагом идет в "доктырен яранг".
В голове беспокойные мысли: как теперь он будет стрелять? Русский доктор, наверно, вылечит руку. Только пальцев нет. Придется учиться левой. Хорошо,
– Доктор дома?
– спрашивает он.
Парень молча подносит к самому носу доктора окровавленную руку. Через несколько минут Пной (так звали его) уже сидит в приемной. Только теперь он почувствовал страшную боль.
– Трубку сделайте мне, - попросил он и закурил.
– Немедленно приготовьте операционную!
– приказывает врач.
Около Пноя врачи, фельдшерица и весь персонал.
Пной смотрит, как все больничные люди быстро начинают ходить.
– Доктор, теперь я, должно быть, умру?
– спрашивает Пной.
– Почему же ты должен умереть? Нет, ты не умрешь! Тебе только придется стрелять левой рукой. Все будет хорошо!
Разные мысли бродят в голове Пноя. И когда ему предложили идти в операционную, то ноги отказались слушаться.
Пноя взяли под руки и повели по длинному коридору. В операционной все белое: и стены, и шкаф, и стол. Стол какой-то особенный: длинный и узкий, и в конце его как бы деревянная подушка. В комнате много таньгов в белых халатах.
Пноя положили на этот стол. Он не знал, зачем все это делается, но не выказал ни малейшего протеста. "Будь, что будет!"
Лицо его покрыли марлей и начали капать какую-то жидкость.
В голове Пноя проносятся мысли о раннем детстве, он вспоминает умершего таньга, который тоже лежал на столе, покрытый белой тканью.
"Наверное, я уже умер", - проносится у него в голове.
Пной заснул.
В руках доктора блестящие маленькие ножички, ножницы и еще что-то.
Дверь операционной открыта. За порогом толпятся чукчи и с любопытством, близким к ужасу, следят за тем, что делает доктор.
Их шаман оперировать Пноя не взялся бы, это они хорошо знают.
Дверь открыта преднамеренно. Операционная превращена в клинику. С сосредоточенным вниманием смотрят чукчи на "шаманство" белолицего доктора.
– Пной и не шевелится! Должно быть, он очень крепкий, - говорит один чукча.
– Да нет же, он спит! Ему дали очень крепкого спирта, - возражает другой.
Какая-то чудная игла в руках доктора, с настоящей ниткой. Доктор ею шьет, словно чукчанка починяет торбаза.
Операция длилась сорок пять минут. Все были в крайнем напряжении.
Пноя отнесли в другую палату.
– Пной! Пной! Пной!
– тормошит
Но Пной никаких признаков жизни не подает.
"Зачем же было "шить" руку, раз его доктор сделал мертвым?"
Но нет, сердце Пноя бьется, и брат очень хорошо слышит это биение, приложив ухо к груди Пноя.
Наконец опять приходит доктор и начинает бить Пноя по лицу. Брат злобно смотрит на доктора и скрипит зубами.
И вдруг Пной оживает.
– Где я? Жив ли я?
– и Пной ощупывает себя здоровой рукой.
– Ты в больнице!
– отвечает брат.
– Ну как, больно тебе было?
– Нет, я ничего не слышал и не знал.
И долго смотрит Пной на забинтованную руку.
– Ну ладно! Оставьте его! Завтра он вам расскажет все, а сейчас нельзя!
– говорит врач, и чукчи, молча повинуясь, уходят из палаты.
Наутро больница кишит посетителями. Больных лежит уже много. Они лежат по нескольку человек в палате.
Вот на костылях идет по коридору больницы эскимос. Он хорошо знает, что больница спасла ему жизнь. Ведь всем на побережье известно, что в таких случаях, как у Хухутана, смерть приходила неизбежно.
Он охотился вместе с людьми своего стойбища на моржей. И в тот момент, когда моржовая голова с бивнями вынырнула около вельбота, чья-то шальная пуля обожгла Хухутана. Не понял сначала Хухутан, что с ним случилось. Потом он почувствовал боль и увидел кровь. Хухутан упал. Охота прекратилась, и вельбот вернулся в стойбище. Пуля раздробила берцовую кость. Хухутана положили в пологе. Шаман заткнул рану собачьей шерстью. Больной потерял сознание.
На его счастье, Модест Леонидович объезжал побережье. Он вытащил из пулевых отверстий собачью шерсть, осмотрел и забинтовал рану.
"Собака! Что он делает?" - подумал доктор про шамана и сказал:
– Скорей надо в больницу! Такого больного можно лечить только в больнице.
Моторный вельбот быстро покрыл свыше сотни километров, отделяющих стойбище от культбазы. Вместе с Хухутаном прибыли и родные, обеспокоенные его судьбой.
Родители Хухутана спрашивают доктора:
– Скажи, доктор: будет ли жить Хухутан?
Модест Леонидович снял очки, протер их и, подумав, сказал:
– Выбирайте сами: или я отрежу ему ногу - и тогда он будет жить, или через три дня он умрет.
И доктор подробно объясняет, что такое заражение крови.
– Режь, доктор! Ты знаешь, что надо, - говорит старик эскимос.
– Пусть он хоть без ноги живет. Ведь он у нас хороший резчик по моржовой кости.
Между тем операционная уже готова, и Хухутан лежит на операционном столе...